Время с момента начала преследования и до исполнения — три минуты. Дальше мотоцикл может привлечь внимание клиента. То есть — до светофора. Есть вероятность, что какой-нибудь случайный прохожий или оконный зевака обратит внимание на яркий спортивный мотоцикл. Во-первых, где в ранний час сторонние наблюдатели в элитном районе? А если и заметят, то все равно полиция наткнется на брошенный мотоцикл в паре кварталов от места исполнения. Камер слежения на выбранном участке нет — так, во всяком случае, выходило из плана их размещения в этом районе. План обеспечила принимающая сторона, мамой поклявшись в его стопроцентной достоверности.
Гвоздь и Перевозчик безвылазно сидели на хате, изучая в Гугле карту нужного района, сопоставляя ее с планом городских коммуникаций и схемами общественного транспорта и графиком движения каждой автобусной линии. Затем запоминали наизусть названия улиц на иврите и английском в квартале объекта, их длину, расстояния до светофора. И в завершение пехом обошли весь прилегающий район, ни разу не показываясь на одной и той же улице повторно, снимая на телефоны каждые несколько метров. Потом они составляли на компьютере подробные панорамные ряды зданий и отмечали расположение относительно них автобусных остановок. Ствол, банальный китайский «ТТ», был им получен два дня назад, проверен с величайшим тщанием, разобран, выверен и собран вновь. Кобура подогнана, Гвоздь много раз вытаскивал из нее «ТТ» в позе, имитирующей седока мотоцикла, пока не остался доволен легкостью, с которой тот ложился в руку.
Ну, вроде всё, с божьей помощью! Будет красный — отлично! Исполняем и с ходу уходим влево. Зеленый — равняемся с машиной, исполняем на ходу, что хуже, но терпимо, и на следующем перекрестке уходим влево.
Чем ближе подходил Гвоздь в своих приготовлениях к Лешиной реальности, тем больше становился тот раздраженным, агрессивным, тревожным. По любому поводу срывался на сотрудниках. Атмосфера в фирме «Исцеление» накалилась. Мимо кабинета генерального старались проскочить тихой мышкой, и даже Инесса не заходила к Романову без особой необходимости.
В операционной и того хуже, здесь раздражительность просто опасна. Еще опаснее вызванная ею рассеянность, невозможность концентрации на четких, последовательных действиях. Анестезиолог все время работает на пределе концентрации. Ее отсутствие приведет к неспособности вычленить сбой в стандартном течении операции, анестезии, мгновенно проанализировать причины, просчитать последствия, принять правильное решение.
Понять, в чем причины его настроения, Леша не мог, и это угнетало его больше всего. Он чувствовал себя одиноким, затравленным зверем: загнан, выхода нет, и охотники это знают. Сейчас выпьют по последней, выкурят сигаретку, проверят заряд в ружьях и займут не спеша позиции.
В конце концов, Леша сломался:
— Мне необходимо пару дней побыть дома, — сказал он боссу Время летнее, отпуска, работать некому Все это босс собирался немедленно Леше высказать, все это Леша знал сам и без него. Но тот посмотрел на Романова, пожевал губами, вздохнул и согласился:
— Пару дней. Не больше. Ты же знаешь.
— Все знаю, — твердо ответил Леша. — За пару дней приведу себя в порядок. Разберусь с собой.
Инессу поставил в известность — в фирме не появится, звонками не беспокоить. Занят.
— Да, Алексей. Вам отдохнуть совершенно необходимо!
Поэтому и кружит Романов второй день по дому, не выходя на улицу, отключив телефон. Вспоминает, анализирует, сопоставляет. Ищет причины тоски. Вновь вспоминает. «Зачем?» — сказала бы Сандра. Но давай ты будешь честным сам с собой, господин Романов! На самом деле ты хорошо знаешь, где спрятано это «зачем». И кроется оно в последнем разговоре с Сандрой. В ее рассказе. В ее воспоминаниях. И нечего делать — надо глубоко вздохнуть и пройти вновь эту беседу, которую ты так хотел вытравить из памяти и которую помнишь в малейших деталях, до последнего слова и интонации…
Лазари вошел в гостиную. Он никогда не появлялся внезапно, не возникал из воздуха, но всегда обыденно входил в дверь или поворачивал из-за угла ближнего дома, если дело было на улице.
Он посмотрел в бешеные глаза Романова, сделал шаг назад и растворился в сумраке прихожей.
Сандра превратилась в живую статую. Кожа ее похолодела, напряглись и застыли в ожидании команды «Бей или беги!» мышцы. Сердце быстрыми и резкими толчками било в грудь, зрачки расширились, залив взгляд темнотой.
Леша замер, завяз в сумбуре и глупости невысказанных слов, не зная, что сказать. Что-то произошло с ее лицом, оно стало незнакомым, он не мог понять, почему, и вдруг со страхом понял: прическа — волосы распушились и приподнялись.
Прошло, наверное, не больше минуты, и зрачки сузились, стали обычными, пульс замедлился. Сандра глубоко вздохнула, мягко, но настойчиво уперлась ладонями в Лешину грудь, выскользнула из объятий, быстро подхватила с пола его халат и, закутавшись в него наглухо, забралась в кресло напротив. Всё в полном молчании.
