— Итак, дорогой доктор Романов… могу ли я воспользоваться любезно данным мне разрешением обращаться к вам по имени?
Леша издал неопределенное междометие, которое франт с именем, благоухающим французским парфюмом, посчитал согласием.
— Замечательно! Алексей, в свою очередь и вы зовите меня запросто — Гермес.
— В каком смысле — Гермес? — тупо переспросил Леша.
— В самом прямом, — весело улыбнулся тот. — Не в парфюмерном, сумочном или вещевом. — И задумчиво прищурил глаза: — Я бы сказал, вам ближе всего будет древнегреческое значение моего имени и моей, так сказать, сущности.
— Вы хотите сказать… — Леша замялся, пошевелив от неудобства пальцами, как человек, который боится, что из-за сказанного его сочтут за душевнобольного, но все-таки рискнул: — Вы хотите сказать… Вы — бог?
— Право, Алексей, — поморщился Гермес, — кому, как не вам, знать: Бог един. Что же касается моей природы, суждения о ней предоставим теософам, они этим зарабатывают свой хлеб насущный. Вас же больше должен волновать мой род занятий, точнее… — Он улыбнулся, как показалось Леше, несколько хвастливо. — …одна из моих многочисленных профессий.
Он доверительно похлопал Лешу по руке. Прикосновение оказалось совершенно обычным. Теплая, твердая ладонь уверенной в себе личности.
— Как видному представителю, можно даже сказать, одному из отцов-основателей нового вида предпринимательства — медицинского туризма… простите, организации лечения иностранных граждан в Израиле…
Показалось, или это прозвучало с легкой издевкой? Этакой злой иронией?
Лицо Гермеса было невозмутимо, как Мертвое море в безветренный день (впрочем, и в ветреный оно не сильно меняется).
— …она близка и понятна. На вашем арго, я — ваш сопровождающий, куратор вашего случая. Вы понимаете, Алексей?
— Не понимаю, — помотал головой Леша, инстинктивно вжимаясь в подушки сиденья, подальше от ставшего вдруг грозным Гермеса.
— Ну как же! — развел руками Гера. — Я — психопомп[36], это одна из моих сущностей! Я сопровождаю души на их последнем пути, помогаю им без страха расстаться с их временным телом. Я — важный и необходимый участник цепи развоплощения. Теперь вам ясно, доктор Романов?
— А чего тут неясного? — поддакнул, не оборачиваясь, Харон. — Тоже мне — бином Ньютона!
В голове у Леши раздался оглушительный звон.
— Алексей, дорогой мой! — встревожился Гермес. — Вы в порядке? Что-то вы побледнели стремительно, голубчик!
— Побледнеешь тут! — встрял в беседу черствый Харон. — Он небось уже с жизнью распрощался! — И цинично фыркнул.
— Я у-умер? — с заметным усилием смог выдавить из себя Леша, скривив рот в подобие улыбки. — Развоплощаюсь… то есть вы меня развоплощаете?
— Ну что вы! — рассмеялся Гермес веселыми колокольчиками. — Будет вам! Живы-живехоньки! Многие лета вам!
— Я же говорю…
Леша впервые увидел в отражении зеркальца живые искорки, закружившие в глазах Харона.
— …решил, что помер! Я-то специально кружил! Реку-то мы не пересекли!
— Именно так! — подтвердил Гермес. — Раз реку ты не пересек…
— То помирать тебе не срок! — подхватил Харон, довольный необычайно своим поэтическим даром. И хохотнул при этом. Как показалось Леше — плотоядно.
— В принципе верно, — поморщился Гермес рифме, но согласно кивнул. — Так что опасаться вам нечего. Наоборот — вам надо радоваться, ибо мало кому из смертных выпала честь, которой удостоились вы, мой дорогой доктор Романов!
Опять иронизирует?
— Я говорю абсолютно искренне, без намека на иронию, — вы приглашены в качестве почетного гостя…
Харон издал некий звук, видимо, выражающий несогласие.
— Именно почетного гостя! — повысив голос, недовольно покосился Гермес на Харона. — …Всемирного съезда Перевозчиков.
— В.В. и И.! — добавил Харон, значительно покачав указательным пальцем. — Всех Времен и Народов!
— Я высоко ценю оказанную мне, боюсь, незаслуженно столь высокую честь, — приободрился Леша и прижал руку к сердцу. — Но позволю себе спросить: а нет ли здесь какой ошибки…
— Мы, доктор, работаем без ошибок! — широко улыбнулся ему в зеркальце Харон. — Это сапер ошибается один раз…
— Это сапер думает, что он ошибается, — возразил ему Гермес. — А на самом деле никакой ошибки нет, пряжа парок вьется верно! Что суждено — того не избежать.
— Пусть так! — кивнул Харон, но продолжил: — Это сапер ошибается один раз, а нам ошибаться нельзя.
— Зевс всемогущий! — саркастически скривил рот Гермес. — Тебя послушать — так прямо ангел смерти! Архангел Гавриил собственной персоной! Я не умаляю ваше предназначение, господа Перевозчики всех времен и народов, оно, безусловно, велико, но надо и меру знать!
— А что такого? — запальчиво повернулся к нему Харон, держа руль одной рукой и совсем не глядя на дорогу — В чем я не прав-то?
«Можно ли назвать наш путь дорогой? — метались бестолковые мысли в очумевшей Лешиной голове, расталкивая и натыкаясь одна на другую. — А вдруг по встречке сейчас кто выскочит? А есть ли тут встречка? Дорога, наверное, с односторонним движением… вдруг овраг или речка… Речка?! Река!»
