— Харон, уважаемый! — завопил Леша. — Вам не надо за дорогой следить? Не ровен час — реку и пересечем, не глядя, по ошибке!
— А доктор наш прав! — Гермес озорно замахал руками, веселясь от души. — Следи за дорогой, водитель!
— Зевс с тобой! — гаркнул Харон и от возмущенья поперхнулся. — А ты… тебя-то… ты-то чего? Какая тут дорога?
Но повернулся обратно, сумрачно уставившись в ветровое стекло.
— Ты прав во многом, но не во всем, Харон, — и в голосе Гермеса проявился гром, а мрак за окном расколола молния.
Гермес — сын самого Зевса, громовержца, — услужливо подсказала Леше память. — Наверняка способности от папеньки передались по наследству…
— Это Ангел Смерти работает безошибочно, а ваше дело — собрать переданные вам души и перевезти их через Реку. Не преувеличивай вашу роль, Перевозчик!
— И не думаю, Гермес! — смиренно ответил Харон. — Но и здесь важно не забыть душу на берегу, согласись?
— По беспечному недосмотру или по корыстолюбию? Не так ли, любезный Харон? Как насчет драхм и оболов?
Харон скосил глаза к носу и, пробурчав нечто невнятное, вроде «кто не без греха», продолжил:
— Не в этом суть! Я повторюсь: важно не только не забыть душу на берегу, чтобы она не металась без пристанища, но и забрать ее, когда ее с берега не отпускают, когда ее удерживают!
— Да, согласен, это проблема! — без тени иронии кивнул Гермес. — И это как раз тема нашей встречи, если не ошибаюсь.
— Не ошибаешься. — Харон посмотрел на него в зеркальце и ехидно добавил: — И это напрямую связано с твоими неудачами в развоплощении.
Гермес поперхнулся, неловко почесал нос и, не найдя ничего возразить, молча проглотил намек.
— Что тоже входит в повестку дня! — торжествующе добил его Харон и поторопился оставить за собой последнее слово, переведя ручку скоростей на паркинг. — Приехали!
— Куда? — попытался изобразить небрежный тон Леша, но вышло немного пискляво. — Куда приехали?
— Добро пожаловать на конференцию! — Харон на правах хозяина хотел гостеприимно улыбнуться, но широко осклабился. — Добро пожаловать в наш паб! Единственный в своем роде паб «Мундус Цере-рис»! То есть «Мир Цереры»!
Серебром блеснул значок на нагрудном кармане пиджака — длинное весло с широкой лопастью.
Церера — услужливо подсказала память, хотя лучше бы она этого не делала, — в мифологии Древнего Рима правительница Подземного мира.
Харон распахнул дверцу Леша с небрежным видом (хотя сердце ойкнуло, да еще как!) выбрался из машины на ночной, довольно свежий воздух. Огляделся.
Машина стояла на обычной городской улице, точнее, в увеселительном переулке, каких в каждом столичном или просто большом городе любой развитой страны предостаточно. Схожи они между собой, словно клонированные близнецы: мощный басовый «бумс-бумс!» из-за замазанных черной краской витрин неясного назначения, горланящие разношерстные толпы молодежи и разновозрастных туристов, застывшие статуями «Оскаров» охранники у лакированных, с непременным золотом позументов дверей частных клубов.
Этот переулок отличался от собратьев. Шум, гам и разноцветье реклам бурлили рядом. Смех и разнообразный визг доносились отовсюду, но данный отдельно взятый переулочек обтекали стороной.
Народ шел бесконечным потоком по главной улице. Возможно, кто-то и заглядывал в эту странную черную дыру в злачном пространстве, но по каким-то причинам бесшабашный людской ток несся мимо, не оставляя за собой даже любопытствующих завихрений.
Асфальт под ногами был совершенно обычным. Он не тек потоками раскаленной магмы, не дышал серой, не разбегался под ногами багровыми трещинами. Шершавое, щербатое, побитое долгими годами службы дорожное покрытие.
Машина остановилась у короткой красной ковровой дорожки. Ее ограничивали с обеих сторон золотые столбики, соединенные провисающими черными с золотом траурными лентами. Дорожка упиралась в массивную наклонную дверь в тротуаре, указывающую на находящийся за ней вход в подвал. Черную поверхность двери перечеркивали серебром скрещенные весла, на которых играли красные блики мигающего неоном названия «Mundus Cereris». Охранников перед дверью не было.
Еще бы. Леша замер, боясь шелохнуться и стараясь не дышать: кому нужна охрана, когда есть такой
Тибетский мастиф на его фоне смотрелся бы недоношенным щенком. Сидя по левую сторону двери, пес возвышался над землей метра на три. Черная шерсть стекала с холки сверкающими волнами, переливалась на скалистой груди, переходящей в столпы огромных передних лап, обвитых в несколько витков длинным хвостом. Хвост непрестанно шевелился, густая шерсть скрывала нечто в нем затаившееся. Глаза пса были прикрыты, из-за неплотно смеженных век вырывалось голубое свечение, словно за ними билась в постоянной готовности вольтова дуга.
