— Ну, вы были совсем в другой лиге, нежели я, — тихо пробормотал он. Затем фыркнул, улыбнулся и покачал головой. — На моем уровне я — лучший. Я — король в вопросах корпоративных финансов. Но по сравнению с вами, — сказал он, криво улыбнувшись, — чувствую себя новичком.
Я перестал нарезать стейк.
— По сравнению со мной? Я отошел от этого. Теперь я никто в вашем мире.
Стюарт посмотрел на потолок и слегка покачал головой. Было ясно, что он не согласен.
— Вы плавали в океане. Я едва выживаю, бултыхаясь в детском бассейне.
— Чушь собачья.
Он бросил на меня взгляд. Мои слова явно удивили его. Я закончил нарезать стейки и улыбнулся ему.
— Сейчас эта игра полностью поменялась. Сколько уже прошло? Шесть лет с тех пор, как я ушел. Как долго вы этим занимаетесь?
— Шесть лет.
— Мир, который я оставил позади, был бы совершенно неузнаваем для вас. Теперь все по-другому; с каждым днем мир становится все меньше, но ожидания намного выше. Технологии и интернет — замечательные вещи, и, конечно же, возможностей все больше, но, черт возьми, возрастают и требования. Вы легко бы утерли мне нос, используя методы, которые применяете сейчас.
Он уставился на меня, и слабая улыбка скользнула в уголке его рта.
— Возможно.
Я разложил нарезанный стейк и салат по тарелкам, добавил немного заправки и поставил их на поднос. Я взял еще одну бутылку пива для Стюарта, столовые приборы и салфетки.
— Ужин готов. Теперь давайте пойдем и посмотрим, какой закат нам достался сегодня.
Я отнес поднос наверх и поставил на длинную скамью. Стюарт сел по одну сторону от него, я — по другую. Я взял тарелку и вилку, и он усмехнулся.
— Ах, я все удивлялся, зачем вы нарезали стейк, — сказал он. — Тарелка в одной руке, вилка в другой. Вы делали это раньше.
Я засмеялся.
— Всего раз или два.
Он улыбнулся, затем наколол на вилку стейк и салат. Его стон был совершенно непристойным.
— Ну ни хрена себе, — пробормотал он, жуя. — Что это?
Я улыбнулся его реакции.
— Салат? Жареная свекла с тыквой и рукколой. Испанский луковый соус — особый рецепт моего отца, который я на крови поклялся хранить в тайне.
Стюарт сглотнул и облизал губы.
— Это потрясающе. — Он посмотрел на маленький пляж, затем на океан и покачал головой. — Все здесь просто удивительное.
Мы продолжили есть в тишине; Стюарт пил пиво, наблюдая за закатом над горизонтом. Небо окрасилось яркими оттенками розового и оранжевого, а вода стала кристально голубой. Тишина между нами была приятной, и я чувствовал себя странно безмятежно. У меня также возникло ощущение, что если бы мы встретились при других обстоятельствах, в баре или по работе, то смогли бы стать друзьями. Он мне понравился. Его шикарный внешний вид, убийственная улыбка и, кроме прочего, глаза, от которых замирало сердце. Он был отличным парнем.
— А знаете, что? — сказал я, не совсем понимая, что на меня нашло. — Я очень рад, что ваш друг Джейсон не приехал. У меня такое чувство, что вы здесь настоящий только потому, что не стараетесь быть тем, кем он, вероятно, хотел бы вас видеть. Вы можете быть самим собой, без давления, без ожиданий.
Стюарт долго смотрел на меня, изучая мой взгляд. Затем тяжело сглотнул.
— Думаю, вы правы.
Глава 5
Стюарт
Фостер был прав во многом. Закат был ошеломляющим; другого способа описать это зрелище не было. И я думаю, что Фостер был прав и по поводу отсутствия Джейсона на борту. Если бы он был здесь, я бы все еще находился в рабочем режиме. Джейсон знал меня только с профессиональной стороны, меня, никогда не совершающего глупостей, четко следующего временным ограничениям и срокам. Наше совместное времяпрепровождение основывалось исключительно на сексе, и почти всегда было четко внесено в мое расписание. Я мог буквально втиснуть встречу с девяти до десяти в среду и в субботу вечером. Джейсон приходил, заботился обо мне так, как мне было нужно, и испарялся.
И теперь, когда Фостер указал, что сейчас я волен быть по-настоящему самим собой, я задался вопросом: о чём, черт возьми, я думал с самого начала, прося Джейсона присоединиться?
Конечно, гарантированный секс — это здорово, но теперь я понял, что успокаивающее душу расслабление — возможность побыть самим собой — более важно.
Я не мог вспомнить, когда в последний раз я просто был настоящим.
Что нужно просто дышать.
Прежде чем солнце полностью зашло за горизонт, Фостер навел порядок и собрал посуду на поднос, но я остановил его:
— Так, позвольте мне помочь.
Он уставился на меня.
— Не позволю.
— Почему?
— Вы мой гость. Клиент, который платит за обслуживание.
Я закатил глаза.
— Мы здесь одни. Я не могу сидеть сложа руки, пока вы убираете за мной.
— Почему нет? Это именно то, что вы и должны делать.
— У вас когда-нибудь был бунт на корабле?
Его глаза расширились.
— Бунт?
— Да, разве не так называется то, когда команда спорит с капитаном?
— Бунт — это скорее захват судна.
Я забрал у него поднос.
— Тогда я вступаю во владение. Я мою, вы вытираете.
Я улыбнулся, увидев выражение его лица, и спустился по лестнице в камбуз. Фостер шел позади.
— Стюарт. Вам действительно вовсе не обязательно это делать.