Конечно, моему члену нравилось, когда его трогали, толкали и запихивали в узкие места, и он начал медленно набухать.
Я лежал, наслаждаясь томными, сексуальными ощущениями во всех нужных местах. Наслаждаясь солнцем, жаром на коже, покачиванием яхты. Я чувствовал, что за мной наблюдают, и мне стало интересно, любуются ли люди на одной из соседних лодок видом… Пока Фостер не прочистил горло.
— Извини, что прерываю.
Я открыл глаза, щурясь на него.
— Не извиняйся.
Его губы скривились в обиженной улыбке.
— Обед готов.
Я приподнялся на локтях, чтобы я осмотреть себя. Да, член выглядел счастливым, будучи зажатым и лишённым свободы. Я слегка раздвинул бедра.
— Я хотел сначала нырнуть и охладиться, если можно. Я весь взмок.
Ноздри Фостера затрепетали.
— Я вижу. На самом деле, все вокруг видят это. — Он рассеянно махнул в сторону других лодок.
Я встал и поднял полотенце, не поправляя плавки, не исправляя то, как мой член натягивал вниз белую ткань, обнажая аккуратно подстриженные волосы и ствол.
— Как я уже сказал, я не привык прятаться. А если они не хотят этого видеть, тогда им не стоит смотреть, — сказал я, направляясь по боковой палубе к корме. Я бросил полотенце и нырнул. Вода ощущалась так потрясающе на разгоряченной коже, что у меня перехватило дыхание.
И она решила проблему увеличения кое-чего в моих плавках.
Что, вероятно, тоже неплохо. Я был настолько возбужден, что такими темпами провел бы весь день в своей каюте, удовлетворяя себя, так что прохладная вода, погасившая мое либидо, была как нельзя кстати.
Я поднялся по лестнице и поправил плавки только тогда, когда взял полотенце. Я жестко вытер волосы, без сомнения заставив их торчать во все стороны, затем повязал полотенце вокруг талии.
Фостер наблюдал это шоу. Его особенно заворожила капля воды, стекающая с моего затылка через ключицу по груди.
— Ты в курсе, — спросил он, облизывая губы, — что полотенца созданы для вытирания не только волос, но и тела тоже?
— Мне нравится позволять соли высыхать на коже, — ответил я, спустившись в капитанскую рубку. Фостер поставил поднос с едой на середину скамейки. Две тарелки, полные листьев салата, нарезанная курица гриль, заправленная сальсой из манго. Я сел и взял тарелку. — Выглядит потрясающе.
Фостер все еще стоял там, где я прошел мимо него, словно находился в трансе, но мои слова разрушили чары. Он покачал головой и сел.
— Ой, ну спасибо. Налетай.
Я отправил в рот полную ложку еды и… Боже мой.
— Кого из членов твоей семьи я должен поблагодарить на этот раз?
Фостер бросил на меня озадаченный удивленный взгляд:
— Что?
— Кого поблагодарить? Блюдо с креветками — рецепт твоей тети, заправка для салата прошлым вечером — секрет отца. У кого ты позаимствовал этот рецепт?
— Ни у кого. — Он улыбнулся. — Ладно, в общем, я видел его в каком-то кулинарном шоу, но адаптировал.
— Ну, ты превзошел себя. Черт возьми, это просто супер.
— Спасибо. — Он слегка расслабился и улыбался, пока ел. — Как вода?
— Отличная. Здесь все просто идеальное.
Он медленно кивнул.
— Я рад.
— Итак, поплаваешь со мной с маской после еды?
Он быстро взглянул на меня, прежде чем снова вернуться к изучению содержимого своей тарелки.
— Возможно.
Я улыбнулся. Я всегда был четко убежден, что нет — это нет, а да — это да. И думал, что нерешительность всегда ближе к «нет», черт побери. Его «возможно» при пылающем взгляде и том, как он заскользил им по моему телу, и то, как Фостер облизал губы и простонал по-настоящему тихо, было почти согласием. Но согласием нерешительным, так что я подожду, пока он сделает свой ход.
Он должен сделать его.
Я выложил свои карты. Выложил на всеобщее обозрение. Черт, да я практически предложил себя на долбаном блюдечке. Я четко уточнил, холост ли Фостер, заинтересован ли он, был ли готов…
Ему просто нужно было заявить себя как второго игрока в этой партии.
— Итак, — сказал он. — У тебя есть семья?
Я кивнул и проглотил еду.
— Ага. Мама и папа развелись, когда мне было девять лет. Одна сестра, Дана, на два года моложе меня.
— Вы близки? — Он слегка поморщился, словно знал, что это личные вопросы, но не мог удержаться и не спросить.
— Да, я полагаю. Все мы живем в Брисбене. Видимся, когда можем. А что насчет тебя? Я предполагаю, что раз обмениваетесь рецептами, то вы довольно близки.
Он усмехнулся и наколол на вилку немного салата.
— Да. В детстве двоюродные братья были моими лучшими друзьями. У мамы три сестры, с которыми она очень близка, так что я вырос с четырьмя матерями. Мама и папа прожили в браке всю жизнь, и у меня есть сестра и брат. — Он сунул салат в рот и задумчиво прожевал. — Сейчас мы все разъехались по разным местам, но пытаемся созваниваться каждые две недели. Мы всегда вместе празднуем Рождество, в какой бы части света ни находились.
— Воспользовались ли они тем, что у тебя лучшая работа в мире, и потребовали ли бесплатных недельных круизов по тропикам?
Фостер засмеялся, в уголках глаз появились маленькие морщинки, что странным образом заставляли сжиматься все мои внутренности.
— Я предлагал.
— Ты плавал с маской с ними? Или только я получу особую привилегию?