Фостер приказал мне поставить грот и поднять передний малый парус. Наш темп резко замедлился, когда яхта обогнула верхнюю часть Устричного рифа, чтобы проскользнуть до Майклмаса. Во́ды здесь были более мелкими и самого красивого бирюзового цвета, который я когда-либо встречал. Я видел песчаное дно, на которое мы бросили якорь, и рыб, что плавали вокруг кораллов, всего в нескольких метрах от нас.
— Черт возьми, это невероятно, — сказал я, глядя с кормы.
— Все еще не хочешь поплавать? — спросил Фостер.
— Только если ты пойдешь со мной.
Я не хотел лезть в воду в одиночку на случай, если меня накроет еще один приступ паники, но теперь я мог прикрываться акулами.
Фостер закатил глаза.
— Как будто у меня есть выбор.
Он опустил лестницу, но потом вернулся что-то делать с экранами. Я сел на корму и свесил ноги в воду. Она, конечно, была теплой, но сидеть под палящим солнцем в течение двадцати минут было нестерпимо.
Когда мне осточертело, я спустился в кабину, нашел солнцезащитный крем, а затем отправился на поиски своего капитана. Я добрался до камбуза, когда Фостер вышел из своей каюты, одетый в шорты для серфинга, и это означало, что мы будем плавать.
На моих губах мгновенно вспыхнула улыбка, и я поднял бутылку с кремом как трофей.
— Как раз вовремя.
Сначала я намазал его спину, потом грудь, спустился вниз по его прессу, пока буквально трахал Фостера взглядом, и позволил кончику моего языка высунуться.
— Я тут подумал, что мы могли бы поплавать прямо сейчас, — сказал я, изображая этакого заигрывающего засранца. — А потом, может быть, немного полежим на солнышке, чтобы обсохнуть, немного обнимашек, затем пообедаем, потом ты снова трахнешь меня, а позже, может быть, еще поплаваем перед ужином. А потом мы можем зайти на второй раунд, где ты на несколько часов погрузишься в меня. Как тебе такой расклад?
Я протянул Фостеру крем и приподнял бровь.
Он выхватил бутылку, развернул меня и прижал к столу. Его член вжался в мою задницу, когда Фостер горячо и хрипло прошептал мне на ухо:
— Тебе не выстоять в этой игре против меня.
Он выдавил холодный крем на мою кожу, втирая его в плечи, спину, нажимая так, чтобы я склонился над столом, прижатый его бедрами, и потерся своим стояком о ложбинку между ягодицами. Единственное, чего мне хотелось — просто стянуть плавки и умолять Фостера заполнить меня, но к тому времени, как я смог формулировать мысли в слова, он уже отошел.
— Твоя спина готова. Я принесу полотенца.
Я встал, тяжело дыша и испытывая легкое головокружение и чрезвычайное возбуждение. Мой член едва помещался в плавках, натягивая ткань, и когда Фостер вышел из своей комнаты, то посмотрел на мое лицо, на мою промежность, затем снова на лицо, и улыбнулся.
— О боже, а у тебя там действительно большая проблема. — Потом швырнул в меня чистое полотенце и, смеясь, стал подниматься по лестнице. — Кто последний — тот вонючка!
— Ненавижу тебя, — крикнул я, но его смех был единственным ответом.
Я последовал за ним как раз вовремя, чтобы увидеть, как Фостер нырнул, а потом ухмыльнулся мне из воды.
— Тащи свою прекрасную задницу сюда, — позвал он.
Я бросил полотенце и прыгнул, надеясь, что вода охладит мой стояк. Но она оказалась слишком теплой и не принесла облегчения. И, конечно же, Фостер подплыл прямо ко мне, и, прижавшись практически всем телом, поцеловал.
— Я был немного груб с тобой раньше?
— Да. Это было жестоко — так дразнить меня.
Он рассмеялся.
— Я заглажу свою вину позже.
— Уж постарайся.
— Давай-ка посмотрим, что у нас там по порядку, — сказал он с усмешкой. — Солнечные ванны, обнимашки, обед, плавание, секс, ужин, снова секс.
— Правильно. Хотя я надеюсь, что ты открыт для импровизаций.
— С чего бы это?
— Потому что, возможно, придется перенести секс на время до обеда, а обнимашки — на после.
Фостер ухмыльнулся:
— Я подстроюсь.
И он сумел подстроиться. Мы лениво начали на палубе, растянувшись на солнышке, чтобы обсохнуть, что привело к прикосновениям, к поцелуям и к тому, что я забрался сверху на Фостера, потираясь об него. Мне уже было все равно, увидят ли нас проходящие мимо лодки; у меня были более насущные потребности.
Поэтому Фостер отвел меня в мою комнату, положил на кровать, но я был так возбужден, что кончил, как только он вошел в меня.
Остаток дня прошел так, как я и планировал. Мы кормили друг друга фруктами, слизывали сок с подбородков и губ, дремали в объятиях друг друга, еще раз поплавали, приготовили ужин и снова занимались сексом. И я заснул в объятиях Фостера на своей смятой постели, измученный и насытившийся. И, впервые за долгое время, счастливый.
***
Последующие два дня прошли практически так же. Мы проплыли вокруг рифа Гастингс до рифа Язычок, затем двинулись на восток, к рифу Опал, а когда останавливались, то плавали, ныряли с масками и трубками, нежились на солнышке, целовались и занимались необыкновенным,