— Ну, ты, конечно, можешь, — ответил он. — Но только эти сети у берега предназначены для медуз Ируканджи. К тому же, тут обитает странный трехметровый морской крокодил, приплывший с материка.
Я моргнул, глядя на Фостера.
— Значит, все-таки нет.
Он ухмыльнулся.
— С другой стороны, это означает, что тут меньше шансов встретить акул.
Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица.
— Почему ты вдруг упомянул акул? Я что, плавал там, где могли появиться акулы? Господи Иисусе.
Он рассмеялся.
— Неужели ты всерьез думаешь, что я позволил бы тебе плавать в местах, известных появлением акул? Ты плавал в основном на рифовых отмелях, которые довольно безопасны. Можно встретить разве что рифовых акул и редких длиннокрылых акул, которых не следует путать с большими белыми. Хотя иногда попадаются тигровые акулы или молотоголовые, но это редкость. И мы все получаем предупреждения, если какую-то заметили, так что я бы знал.
Я снова моргнул.
— Я больше никогда не буду плавать в океане.
Фостер снова рассмеялся.
— Да нет, будешь. Все с тобой будет в порядке. Обещаю. За шесть лет я ни разу не видел ничего, кроме маленьких рифовых акул, а они боятся людей. В любом случае, наиболее опасные акулы предпочитают более глубокие и холодные воды южных штатов. Мы в безопасности.
— Я не хочу встречаться ни с какими акулами.
Его улыбка стала шире.
— Именно о тех, кого ты не видишь, тебе и нужно беспокоиться больше всего.
Я стукнул его по руке.
— Ты совсем не успокаиваешь.
Он лишь рассмеялся в ответ и толкнул меня локтем.
— Я просто шучу. Уверяю тебя.
— Ну, я все равно больше не буду плавать.
Фостер снял руку с руля и обхватил ладонью мое лицо.
— Нет, будешь. Прости, я просто пошутил. И вовсе не хотел тебя напугать. — Он притянул меня к себе для поцелуя, что было чем-то новым для нас. Это случилось спонтанно, в начале дня, без текилы и лимонов. — И вообще, если ты не попадешь в воду, как я буду слизывать соль с твоей кожи?
Он заставил меня улыбнуться, хотя я изо всех сил старался не делать этого.
— Я могу придумать, что еще ты можешь облизать, если вдруг захочешь чего-нибудь соленого.
Он закатил глаза и засмеялся, начал было отстраняться, но украл еще один быстрый поцелуй, прежде чем вернуться к управлению яхтой.
— Мы можем отправиться прямо к рифу, но я хочу, чтобы ты проложил наш курс.
— Как?
— По GPS. Я хочу отправиться на северо-восток, к верхней части Устричного рифа и основанию рифа Майклмас
Я видел, как это делает Фостер, и слушал его объяснения, но никогда не повторял сам. Так что, глубоко вздохнув, я нашел место, о котором он говорил, пробил его и передал координаты. Без сомнения, Фостер смог бы добраться туда и без GPS; он делал это для меня, не для себя.
— Направление ветра?
Я поискал точную информацию о ветре на многоцелевом экране.
— Эм-м, южное.
— Скорость?
— Пять узлов.
— Хорошо, и каков же мой курс относительно ветра?
Черт. Я попытался вспомнить, что он говорил…
— Эм-м, бакштаг
Фостер улыбнулся, и я понял, что оказался прав.
— Какова моя VMG?
— Твоя что?
— Скорость лавировки. Компромисс между скоростью и дистанцией для выбора оптимального курса при движении к месту назначения.
Блядь.
— Кстати, об этом. Когда ты объяснял эту часть, я отключился в тот момент, когда началась физика и тригонометрия.
Он запрокинул голову и засмеялся.
— Это скорость лодки. На экране в нижнем углу.
— Почему ты просто не сказал? — парировал я. — Четыре и шесть десятых.
Он одарил меня потрясающей улыбкой.
— Видишь? Из тебя еще получится моряк.
— Ой, да ладно тебе. Единственный моряк, который из меня может получиться — для Недели Флота
Фостер засмеялся, и я сел на скамейку рядом с ним. Он стоял за штурвалом, и как бы я ни любил загорать и нырять с маской и трубкой, эта часть мне нравилась больше всего. Морской бриз, играющий в волосах, яхта, скользящая по воде, шум ветра в полотнах парусов. Мне очень нравилась скорость, скольжение, гидродинамика. Настоящий прилив адреналина, и, с попутным ветром, мы в кратчайшие сроки добрались до рифа.