— Лини — из натуральных волокон, а трос — из синтетических или стальных, и он не предназначен для специфической работы. Это и есть просто веревка в общем понимании. Но у линей как раз определенное применение. Якорный или швартовый линь. А линь, предназначенный для подъема грот-мачты, или грота, как мы его зовем, называется фал.
— Морские термины сбивают с толку. Как левый борт и корма. Я имею в виду, кто придумал всю эту хрень?
Фостер засмеялся.
— Я полагаю, что это произошло в средние века, когда морякам по всему миру понадобился общий язык.
— Наверное. Похоже, я просто не задумывался об этом в таком ключе, — пробурчал я.
Фостер прошел по периметру яхты так, словно находился на суше, хорошо знакомый с каждым ее дюймом. И там, где я чувствовал себя неуверенно и неустойчиво, он двигался тягуче и осторожно, словно являлся продолжением яхты и океана.
Он показал мне GPS, как работает двойной штурвал, как завести двигатель, как бросить якорь.
— На этой яхте все оснащение — сплошная электроника, — объяснил он. — За такую цену так и должно быть, — он улыбнулся, сказав это.
— Не хочу даже думать, сколько стоит эта яхта, — вслух размышлял я.
— Ну, это мой дом и офис, — добавил Фостер, проводя рукой по белому краю корпуса кабины. То есть каюты. Тьфу, Боже. Я никогда не запомню эту терминологию.
— Ваш дом?
— Конечно. Я живу на борту.
Я уставился на него.
— Это все, что у вас есть? Ни дома, ни другого имущества?
Мои тупые вопросы не задевали его. Он только улыбнулся шире.
— Это все, что мне нужно. Поверьте, у меня были квартиры, машины, дорогие костюмы, все доступные современные устройства. Я счастлив, что это все осталось в прошлом.
Я прокрутил его слова в голове.
— Ничего себе!
Мужчина долго смотрел на меня, а потом сочувственно улыбнулся.
— Как насчет того, чтобы поплавать?
Я медленно выдохнул.
— Звучит неплохо.
— Полагаю, вы сможете поднять главный парус?
— В одиночку? Вы с ума сошли?
Он посмеялся над моим выражением лица.
— Ладно, я сделаю это сам. Запоминайте на будущее.
Он легко справился с парусом, прилагая не больше усилий, чем нужно, чтобы дышать, и разговаривая в процессе.
— Когда я был ребенком, мне приходилось справляться с линями и парусами вручную. Теперь я просто нажимаю кнопки для большинства действий. Я могу управлять парусами из кабины. Что весьма удобно, учитывая, что я делаю все в одиночку.
Я наблюдал за всеми манипуляциями.
— Вы всегда плавали под парусами? Даже в детстве?
— Мой папа отплывал из Рашкаттерс
— Сидней?
Он кивнул.
— Я там родился и вырос.
— Как долго вы этим занимаетесь?
— Шесть лет. — Фостер сверкнул мне победной улыбкой, когда затянул веревку… линь… фал. Без разницы. И вскоре парус развевался на ветру, и яхта начала двигаться. — Вы готовы к этому? — спросил он, перемещаясь быстро и умело обратно на сиденье, которое занимало всю ширину лодки, и взял одно из рулевых колес.
Я попытался присоединиться к нему, двигаясь со всей доступной мне грацией, что больше напоминало движения слона в противовес газели.
— Вот, садитесь за руль, — сказал он.
— Черт.
Я сделал, как он просил. Само колесо было огромным и гладким, обтянуто тонкой кожей, чтобы не скользить.
— Расслабьтесь. Это как вождение автомобиля. Вроде того. — Затем он бросил на меня взгляд. — Вы ведь умеете водить машину, верно?
На что я рассмеялся:
— Да, конечно.
И Фостер оказался прав. Как только я немного расслабился, то действительно начал наслаждаться. Ветер, крейсерская скорость. Фостер помогал мне управлять немного, — потому что это совсем не похоже на вождение автомобиля, — и довольно скоро мы обогнули мыс и нашли небольшой уединенный пляж, о котором Фостер упоминал ранее.
— Ох, ничего себе, — пробормотал я.
Это было потрясающе. Абсолютно потрясающе. Белоснежный песок, сине-зеленое море, пальмы и тропический лес.
Фостер прошел мимо меня, поднялся на палубу что-то проверить, затем вернулся в капитанскую рубку и свернул главный парус внутрь в мгновение ока. Все выглядело так просто. Затем он вернулся и похлопал меня по колену.
— Подвиньтесь.
Я скользнул в угол, и он сел рядом со мной, управляя лодкой, пока мы плавно входили в залив. Когда он нашел место, которое считал идеальным, то позволил мне бросить якорь. Что означало просто нажать кнопку, но все же. Я сделал это сам.
Я улыбался, как ребенок в магазине конфет, и Фостер усмехнулся, когда посмотрел на меня.
— Это довольно круто, правда?
— Это потрясающе. — Я указал на пейзаж вокруг. Триста шестьдесят градусов тропического совершенства. — Мне нужны слова получше, чем «ух ты» и «потрясающе».
Он посмеялся.
— Вы взяли с собой плавательные принадлежности?
— О, конечно.