— Я здесь только для того, чтобы сделать то, что получается у белых рыцарей лучше всего.
— И что же это? — спросил Ларри Стерлинг, сидевший во главе стола. Он выглядел не особенно довольным.
Фостер ухмыльнулся.
— Дружественное предложение о поглощении, которое превосходит предложение черного рыцаря. Я не считаю, что враждебное поглощение здесь необходимо.
Стерлинг прыснул от смеха, и это могло бы сработать, если бы не намек на страх в его глазах.
— И позвольте узнать, рыцарь. На какую именно компанию вы намерены сделать ставку?
— Мне не нужны никакие компании, — спокойно ответил Фостер. — Я здесь по более личному делу.
У меня вырвался смешок, мои легкие горели, а глаза слезились, словно я только что вынырнул на поверхность из толщи воды.
Фостер смотрел прямо на меня.
— Ну, что решил? Хочешь ходить под парусом вокруг Уитсанди со мной? Всю жизнь?
Я ответил быстрым кивком.
— Господи, да.
Он ухмыльнулся.
— Я припарковался крайне неудобно, — сказал он, кивая в сторону гавани.
Я выглянул наружу и увидел толпу, собравшуюся на пристани вокруг его яхты и восхищавшуюся ее красотой, несмотря на моросящий дождь.
Я улыбнулся, каждая клеточка моего тела вибрировала.
— Ты готов? — спросил Фостер.
Я кивнул.
— Абсолютно. — Я обвел взглядом лица, уставившиеся на меня. Кто-то был в растерянности, кто-то в ярости. — Благодарю вас, джентльмены, — сказал я. — Это было здорово и все такое, но я хотел бы вежливо отклонить приглашение присоединиться к вашей команде. Мне поступило предложение получше.
Я схватил бутылку текилы, кивнул им на прощание и, когда Фостер протянул руку, взялся за нее. Тепло, сила, знакомое прикосновение наполнили меня чем-то новым, волнующим, правильным. И вместе, взявшись за руки, мы выбежали из ресторана под дождь, пересекли пристань и ступили на яхту.
Его дом.
— Отшвартовывай, — сказал Фостер, заводя мотор.
Я перегнулся и отмотал лини, укладывая их так, как он мне показывал. Ухмыляясь, я спустился в кабину. Улыбка Фостера была отражением моей. Стоя у штурвала, он уводил нас от пристани. Я обнял его, прижимаясь к боку.
— Не могу поверить, что ты здесь, — прошептал я.
— Мне понадобилось семь дней, чтобы доплыть сюда, — сказал он, глядя на нос корабля.
Семь дней?
— Почему ты не предупредил меня о своем приезде?
— Как только я решил, что еду за тобой, то не останавливался. Я высадил своих последних клиентов на базу и больше ни секунды не мог выносить тишины. Ни секунды больше не мог без тебя, — сказал он.
Держа одну руку на руле, Фостер поцеловал меня. Я прижался к нему, наслаждаясь его губами, языком, прикосновениями. Замычав, он отстранился и снова посмотрел вперед, улыбаясь.
— Я позвонил в ваш офис, чтобы узнать, где найти тебя в Брисбене. Но они сказали, что ты в Сиднее, и я понял, что уже на полпути сюда. В любом случае, разве мое появление не было захватывающим? Романтичным?
Я фыркнул и обнял его чуть крепче.
— Я никогда еще не был так рад видеть кого-либо.
— Ты выглядел так, будто тебе не помешала бы небольшая помощь.
— Я тонул, — прошептала я ему в шею. — Это был мой переломный момент. Тот самый «уйди или умри».
— Я знаю — сказал Фостер с улыбкой, все еще глядя вперед, но его рука обняла меня крепче. — За тем столом собрались довольно значимые персоны.
— Я не хотел такой жизни. Ничего из этого.
— Знаю.
— Каждую секунду, с тех пор как покинул тебя, я ощущал, что мир смыкается надо мной. — Я посмотрел в его глаза. — Ты спас меня.
Он снова поцеловал меня, прижимая к рулю, и, прежде чем мы успели увлечься, со стоном отстранился.
— С такой скоростью мы не выберемся из гавани.
— Тогда брось якорь, — предложил я.
— Мы должны вернуться в порт Кэрнса за восемь дней. — Он нервно облизал губы. — Ты уверен, что хочешь такой жизни?
Я встретился с ним взглядом, чтобы он увидел в моих глазах искренность.
— Никогда еще не был настолько уверен.
— А как же твоя одежда и сумки в отеле? — спросил он так, словно только что вспомнил об этом.
— Черт с ними, — ответил я. — Там, куда мы едем, они мне не понадобятся. И у нас есть восемь дней, чтобы решить, что делать с моей квартирой в Брисбене. И машиной.
Так много, о чем нужно было подумать, но меня это действительно не волновало.
Как только мы отдалились от Сиднея, Фостер велел мне поднять грот. Море было неспокойным, с высокими волнами, но штормовая погода означала сильный ветер, и вскоре мы летели по воде на север, туда, где и должны были быть.
Фостер рассмеялся, когда я снял пиджак и бросил его на пол кабины. Я скинул туфли, стащил носки, затем стянул галстук и расстегнул две верхние пуговицы рубашки. Я держал галстук по ветру, издавая длинное «йухуууууууууу», стоя рядом с Фостером. Мы промокли под моросящим дождем, но шли прочь от шторма к более светлому небу и более спокойным водам. Туда, где лазурные море встречается с белыми песками, туда, где лучше любования закатом — это смотреть, как встает солнце. Где единственное, что было жарче тропиков, — мужчина, стоящий рядом со мной.
Эпилог
Стюарт
Солнце обжигало, ветер был теплым, а звук волн, плещущихся о корпус яхты, заставил меня улыбнуться.