Сделка в Сиднее была крупной, и я в течение двух недель находился здесь в качестве аналитика «Паулингтон» с моим боссом Джерардом Сото, уточняя детали. «Bull&Keo» были самой крупной рыбой в корпоративном пруду, и они хотели, чтобы я остался. Они даже не пытались скрыть это, в шутку говоря Джерарду, что я мог бы добиться с ними большего. Они поили и кормили меня под предлогом деловых отношений с «Паулингтоном», а на самом деле пытались переманить на свою сторону на более прибыльное направление.
Они предложили мне кучу денег и место работы на выбор. Сидней, Сингапур, Джакарта. Я мог сделать этот выбор, стать частью их глобальной команды и покорить весь мир.
Я никогда не достигал таких вершин.
Это было все, ради чего я работал, надрывая свой зад. Это было предложение, за которое другие убили бы, и я должен был ухватиться за него обеими руками. Мне не стоило колебаться. Мне не следовало говорить им, что мне нужно время, чтобы обдумать их предложение.
Мой мозг настаивал: соглашайся, соглашайся, соглашайся. А мое сердце жаждало чего-то другого.
Кого-то другого.
Того, кто не ответил на мое сообщение. Того, кто сказал мне, что я трус, и позволил мне уйти.
Я отправлял и другие сообщения…
Он не ответил ни на одно из них. Оно и понятно. Фостер был достаточно храбрым, чтобы сказать мне все это в лицо.
Я смотрел в окно, грустный и потерянный и совсем не заинтересованный в сделке, которую мы заключили, и в том, как люди пожимали друг другу руки и, поздравляя, хлопали друг друга по спине и улыбались.
— Отличная работа, мистер Дженнер, — сказали мне.
Похвалы, благодарности, поздравления лились словно в бессмысленном тумане, и меня немедленно увлекли на пристань Кинг-стрит в ресторан изысканной кухни в гавани Дарлинг-Харбор. Меня окружали итальянские костюмы, французское шампанское и кубинские сигары посреди бессмысленных разговоров и пустых обещаний. Когда мы сели за длинный стол, вмещающий двенадцать человек, богатство и власть вокруг ошеломляли. Мужчины за этим столом влияли на экономику разных стран.
В моей груди начал разрастаться пузырь паники.
Кто-то похлопал меня по руке.
— Привыкайте к почестям, мистер Дженнер. Пока вы работаете на нас, это станет вашей новой реальностью.
Твою ж мать.
Я не хотел этого.
Мне не нужны были экзотические страны, эксклюзивные возможности, дорогие костюмы в представительских апартаментах. Я ничего из этого не хотел.
Я посмотрел на гавань, на круизные лайнеры, водные такси, яхты…
Кто-то вложил мне в руку новый бокал шампанского, а я не мог даже заговорить. У меня началась настоящая паническая атака на глазах у всех. Мои легкие сжало. А сердце сбилось с ритма.
— Мистер Дженнер? Все в порядке?
Я посмотрел на озабоченные лица за столом.
Дыши, Стюарт.
Но я, похоже, не мог справиться с этим, и пузырь паники лишь разрастался. Я сходил с ума. Мне нужен был свежий воздух и…
Как там говорил Фостер? Когда момент настанет, я это пойму. Мой переломный момент — когда я пойму, что мне нужно уйти — будет кристально ясным и четким. «В тот момент ты все поймешь, — говорил он. — Потому что если ты не уйдешь, то умрешь».
Боже. Он был прав.
Я пытался вдохнуть, но не мог этого сделать. В груди стало тесно, ребра сдавило.
— Простите, мистер Дженнер, — отвлек официант. — Это для вас, с сообщением: «Похоже, тебе не помешает шот».
И он поставил передо мной бутылку текилы Alquimia Reserva de Don Adolfo Extra Añejo.
Текилы Фостера.
Я бросил взгляд на официанта.
— Что? Кто…?
— В баре, — ответил он с вежливой улыбкой.
Я даже не понял, как оказался на ногах, вытягивая шею и выискивая глазами…
И он оказался там. Сидел за столом, откинувшись на спинку кресла, будто был здесь хозяином, одетый в шорты-карго, рубашку-поло, кожаные палубные туфли и с этой своей самодовольной ухмылкой.
Фостер.
Я чуть не зарыдал от облегчения. Мои глаза щипало. А сердце пело.
Я никогда прежде не желал ничего сильнее.
И в эту секунду, в этот самый момент все стало предельно ясно.
Мне хотелось подойти, забраться в его объятия и никогда их не покидать, но я не мог пошевелиться. А Фостер каким-то образом понял, что я залип. Вскочил на ноги и непринужденно подошел. Он был одет совершенно неподходяще, но с той уверенностью, которую он излучал, мог спокойно владеть этим местом и всеми, кто здесь присутствовал.
Он подошел к столу, скользя взглядом по лицам присутствующих.
— Джентльмены. — Затем он кивнул некоторым из них. — Джек. Карлос. Ларри.
Они уставились на него как на привидение. Я догадался, что они привыкли видеть Фостера только в строгих, сшитых на заказ костюмах.
Затем он склонил голову.
— Мистер Шимидзу. Видеть вас всегда большая честь.
Невысокий мужчина, японец, очевидно, сразу узнал Фостера, потому что тоже встал и поклонился.
— Мистер Найт. Что привело вас сюда? Я думал, вы отошли от дел.
Как только мистер Шимидзу произнес имя Фостера, вокруг раздались тихие вздохи, и все головы повернулись в его сторону.
Фостер усмехнулся.