Мне хотелось обнять его. Прижать к себе, почувствовать каждую частичку его тела рядом с моим, к которому оно подходило так идеально. Мне хотелось поцеловать его еще раз… Но вместо этого я сделал шаг назад, облегчая Стюарту задачу.
Он кивнул.
— Фостер… Спасибо за все. Это были лучшие две недели… в моей жизни. Я никогда этого не забуду… — Он тяжело сглотнул. — Спасибо. Мне жаль, что я не смог быть тем, кем ты думал…
Я кивнул в ответ, решив не показывать свои эмоции.
— Прощай, Стюарт.
Он взял сумку и снова поднес телефон к уху, уходя с причала. Я стоял под палящим солнцем и теплым тропическим ветром, чувствуя холод и тяжесть. Я смотрел, как Стюарт садится в такси и уезжает, продолжая прижимать к уху телефон. Стюарт не оглянулся. И даже не махнул рукой.
Ну, вот это и случилось.
Он ушел.
***
Я вернулся на яхту, проверил все системы, заполнил бортовые журналы, снял белье с кроватей, опустошил мусорные ведра, все вымыл и простерилизовал. Как и делал всегда, после каждого рейса. Механически. Без чувств. Молча.
Затем принялся готовить яхту к следующим клиентам, которые должны были прибыть через два дня. Кажется, две пары из Японии, заказавшие трехдневный круиз. На этот раз совсем короткий период, не две недели. Я мысленно сделал пометку сообщить в головной офис, что больше не хочу брать длительные туры. Не больше недели, решил я. И никогда с одним клиентом.
Это было слишком личным, слишком интимным.
Я слишком увлекся.
Я получил из главного офиса подробный список для следующего тура, включая требования к еде, и заказал продукты, которые первым делом доставят утром в день отъезда.
Меня посещали безумные фантазии: Стюарт появляется на пристани, бежит, как в каком-то дурацком фильме, и сообщает мне, что не смог сесть на самолет. Говорит, что не может уйти, что хочет быть со мной.
Но этого не произошло.
И когда моя работа была закончена, а солнце село и небо потемнело, я осознал, что он действительно ушел.
Я в самом деле остался один.
Несмотря на шум на пристани и в порту, на голоса и пение птиц, я никогда не чувствовал себя более одиноким, чем сейчас. Я взял бутылку текилы и сел за обеденный стол. До появления Стюарта в моей жизни я наслаждался тишиной. Теперь же это было последнее, чего я желал.
Я налил себе шот, но у текилы был уже не тот вкус.
Мне нужно было слизать соль с кожи Стюарта и откусить лимон из его рта, чтобы вкус снова стал прежним.
Когда мой телефон зажужжал полученным сообщением, мое сердце подпрыгнуло. Это Стюарт? Он не улетел?
Я увидел его имя, и бабочки заполнили мой живот.
Мое сердце сжалось до боли. Злые, рвущие душу слезы, наполнили мои глаза, и я швырнул телефон в чертову стену.
К черту его.
Чёрт бы побрал Стюарта за приезд сюда, за то, что заставил меня понять, что я упускаю. Но самое главное, к чёрту его за то, что он ушел.
Я не стал отвечать. Просто не мог. Это все равно ничего не изменило бы.
***
Два дня спустя я, как всегда, встречал клиентов на пристани в порту. Они были очень милыми, очень вежливыми, всегда кивали мне и улыбались.
Но они, в отличие от Стюарта, не бросали мне вызов. И, в отличие от него, не убирали за собой. Они не разговаривали со мной часами, не заставляли смеяться, не заставляли что-либо чувствовать, как это делал Стюарт.
Закат выглядел иначе.
Восход солнца больше не вызывал чувство бесконечных возможностей.
Моя яхта — мой дом — больше не была прежней.
Солнце, ветер и океан были другими.
И тут меня как громом поразило, что все это неправда. Все вокруг осталось прежним. Все было так, как и должно. Единственное, что изменилось — я.
Глава 17
Стюарт
Я возненавидел Сидней. Я не принадлежал этому месту, и вероятность переезда сюда тяжелым комом встала в животе. Я не хотел находиться здесь. Ни в эти две недели, ни из-за этого слияния, никогда.
Серый и мрачный город сквозь забрызганные дождем окна сочувствовал моему настроению.
Я не хотел здесь находиться.
Я желал быть за тысячи километров отсюда, на белой яхте, окруженной милями синевы. Синей водой, синим небом и синими глазами…