Часы смерти [Литрес] полностью

– Видишь ли, я случайно являюсь его советником по правовым вопросам… – начала Лючия и тут же, покраснев, замолчала, потому что Элеонора захохотала еще громче.

В данном случае, подумал Мельсон, эти слова действительно прозвучали глупо, хотя по сути были вполне справедливы. Он укрепился во мнении, что женщины-адвокаты выглядят внушительно только один раз в жизни – перед окончанием юридического колледжа. Лючия Хандрет могла обладать блестящим умом – по крайней мере способной она была несомненно, – но в этой перепалке они видели перед собой лишь симпатичную брюнетку, выведенную из себя насмешкой соперницы. Хэдли смотрел на все еще проще.

– Я не намерен, – сказал он, – превращать это место в детские ясли или площадку для игр. Пожалуйста, прошу вас удалиться, мисс Карвер. Если мисс Хандрет будет настаивать на своих законных правах, полагаю, она должна остаться. – Хэдли увидел, как Боскомб мягко приблизился к Элеоноре и взял ее под руку. Его голос стал резким. – Но вы-то ведь не уходите, друг мой? Неужели вам совсем не интересно?

– Нет, – холодно ответил Боскомб. – Я слежу лишь за тем, чтобы не были ущемлены права мисс Карвер. Я провожу ее из комнаты – как и следует сделать воспитателю в яслях – и вскоре вернусь. И я нимало не интересуюсь показаниями… полицейских доносчиков, которые подслушивают под окнами. Сюда, пожалуйста, Элеонора. Ну-ну-ну! Ты разве меня не узнаешь? Вот так… Тихонько!..

Когда они вышли, в комнате воцарилась тишина. Ее нарушали лишь продолжительные приступы веселого пофыркивания, которые вдруг овладели доктором Феллом. Хастингс откинулся на спинку стула.

– Мне часто хотелось, – проговорил он с тоской, – заехать этому молодчику в челюсть, но это было бы слишком похоже на избиение младенцев. Стало быть, я для него доносчик, вот как? – сказал Хастингс, вновь распаляясь. – К нему, кстати, у меня никаких особых претензий не было, и я собирался, насколько возможно, щадить его, но если этот брызгающий ядом мерзавец…

– Что мне нравится в этом доме, – заметил доктор Фелл в дремотном восхищении, – так это атмосфера любви, доверия и целительного веселья, которая оживляет лица всех его обитателей. Ах, эти непреходящие радости английского быта! Продолжайте ваш рассказ, мой мальчик.

– …и я совершенно отчетливо видел, как он пытался облапать Элеонору, – задумчиво договорил Хастингс. Он замолчал. После недолгой паузы он улыбнулся доктору Феллу – это происходило с большинством людей, присутствие доктора почти на всех действовало успокаивающе. – Вы правы, сэр.

Э… труднее всего будет объяснить самое начало, – неуверенно начал он. – Видите ли, я занимаюсь юриспруденцией со старым Фаззи Паркером в конторе судьи здесь в Линкольнз-Инн. Считается, что я довольно неплохо умею трепать языком, и все говорят, что из меня вышел бы первоклассный адвокат; но все не так просто. Похоже, сначала придется заучивать прорву всякой ерунды. Я уже начинаю подумывать, что мне, пожалуй, следовало избрать церковную карьеру. Во всяком случае, особых успехов я как будто не достиг, а после того, как я расплатился за обучение, да еще отвалил сто гиней Фаззи, у меня совсем немного осталось. Все это я рассказываю вам потому, что как раз в то время повстречал Элеонору, и… видите ли… ну, короче, – его шея задвигалась, – мы стали иногда встречаться на крыше. Конечно, об этом никто не знал…

– Черта с два! – оборвала его Лючия с бесстрастной прямотой. – Почти все в доме знали об этом, за исключением разве что бабушки Стеффинз. И Крис Полл, и я – мы оба были в курсе. Мы знали, что вы сидите там наверху, читаете стихи…

Перемазанное йодом лицо Хастингса тускло порозовело.

– Не читал я никаких стихов! Ты, черте… не сочиняй про стихи! О господи! Как я жалею, что…

– Я просто старалась пощадить твою скромность, старина, – сказала она ему, тихонько шмыгнув носом. – Очень хорошо, если тебе угодно… Вы делали там то, что делали, хотя, на мой взгляд, место выбрали довольно неуютное. – Она сложила руки на груди. Несмотря на бледность и взвинченное состояние, легкая улыбка тронула ее полные губы. – И тебе вовсе не надо сердиться по этому поводу. Крис Полл даже намеревался подняться к вам, просунуть голову в люк, издать несколько стонов и сказать: «Это ваша Совесть. Как вам не стыдно?» Но я ему не позволила.

Вопреки ожиданиям, Дональд не разозлился. Вместо этого он уставился на нее во все глаза.

– Послушай, – тихо проговорил он, – ты хочешь сказать, что это Полл был там на крыше?

Хэдли, терпеливо ждавший до сих пор, подался вперед. Ему показалось, что в словах Хастингса промелькнуло что-то похожее на ужас. Они не были просто реакцией молодого человека на шутку, они вызывали в сознании картину темных кирпичных труб над ночным городом… неразличимая тень мягко скользит между ними, неся с собой смерть…

– Я думаю, вы достаточно поговорили для своего удовольствия, – резко сказал Хэдли. Его слова зазвенели в белой комнате. – Объясните, что вы имеете в виду.