– Так и будем жить в долгах? Или мне на панель пойти?
Муж проглотил, ибо был с ног до головы в дерьме. Но проговорка жены о панели запала в подсознание и это стало ему мерещиться как некое избавление. Припомнилось ещё со школы, что кто-то из великих, тоже азартный игрок, кажется поэт Некрасов, отправлял влюблённую в него женщину на панель.
А у верной жены рядом со стремлением как-то помочь мужу росла обыкновенная бабья жажда полноценной мужской ласки. Куда деться молодой женщине от призывов биологии в скучном военном городке!
Тут-то и возникла у мужа спасительная идея отдать жену Кукуеву. О том, что Роман привозит солдатам проституток, Дружинкин знал. Почему бы не Людочка? Сразу двух зайцев удастся пристрелить. И жене нужна сексуальная разрядка, и деньги нужны позарез. Почему бы ей не зарабатывать? Ведь сидит у него на шее, на скудном офицерском жаловании, да ещё в стервозу превращается.
То, что Кукуев согласится, Дружинкин был уверен. Шлюха под рукой удобнее, чем привозная из-за пределов военного городка. Надо было как-то склонить к щекотливому заработку жену.
Страсть победила, Дружинкин с дрожью от страха и нетерпения завел с женой разговор о том, что ждать притока денег неоткуда, они самые настоящие нищие и придётся продавать «Жигулёнок».
– Продавать?! А как же ты? – всполошилась Людочка и была права – без машины её Юричек жить не мог.
– Придётся. – играл сволочную игру Дружинкин.
Людмиле так стало жалко мужа, что не сдержала слёз и заплакала.
– Ну… не плачь, не плачь. – обнял он жену, и сам чуть не пустил слезу от жалости к себе. – Я вот подумал… может нам с тобой наступить на собственные сердца…
Людмила встрепенулась, не понимая, о чём это.
– Как это наступить?!
– Можно. Но все зависит от тебя.
– Я готова на всё! – Людмила снова пролила слезу.
Она действительно было готова на всё, только бы помочь мужу и себе, но она не могла предвидеть того, что предложит муж.
А он предложил ей стать проституткой.
Дружинкин рассказал жене, как Кукуев ублажает солдат, что это верный заработок, что в трудные времена так поступали жёны великих людей, того же народного поэта Некрасова. Он пел, ублажая слух, и отзывчивое сердце жены, – а она, слушая и высыхая, сначала оглушенная мерзостью предложения мужа, а потом проникаясь все больше и больше безысходностью и необходимостью жертвы, – начала примерять к себе предложенную роль, и вдруг озарёно поняла – это не просто выход, это то, что ей нужно и на что она пойдет. Она вспомнила свои эротические сны со сценами самых грязных групповух и волнения при просмотре порнофильмов, которыми её пичкал в свое время муж. При муже импотенте и игроке этот поворот был, можно сказать, тревожно сладок.
Людмила зажала рот мужа ладошкой, уткнулась ему в грудь и тихо-тихо промолвила:
– Только ради тебя.
У Дружинкина отлегло. Мудрая у него жена, чёрт подери, не дура какая-нибудь. Дело было сделано. Оставалось договориться с Романом об условиях включения Людмилы в секс-бригаду.
«Ну и скотина», – холодно определил предложение офицера Кукуев, целиком и сразу его принимая.
Жену Дружинкина он не раз встречал и не мог не отметить обжигающую сексуальность, которую источало её рыжее в веснушках лицо и женственная фигура с мягкими округлостями.
– Годится. – дал он согласие. И назвал гонорар. – Сто долларов за ночь.
– Сто пятьдесят! – твердо сказал Дружинкин. – За удобство.
Удобство действительно было налицо – вызывай в любой момент и без сбоев. Роман признал правоту офицера.
– Сто двадцать пять.
На этом сговорились. И Роман тут же выдал Дружинкину аванс – сотню долларов, но в рублях. Дружинкину было всё равно в какой валюте.
Кукуев и предположить не мог, насколько удачным окажется подключение в его бизнес жены лейтенанта.
– Нужна проверка?
– Пожалуй. – согласился Роман.
– Завтра зайди к нам часа в четыре.
На следующий день Роман не без некоторого смущения пришел к Дружинкиным. Людмила была приветлива и заметно волновалась. Муж предупредил, что придется пройти проверку, маленький экзамен, как в любом деле.
– Ты уж, Людок, не подкачай, покажи класс. – попросил он, зная точно, что если уж Людмила покажет класс, то любой землянин мужеска пола взлетит на небеса блаженства.
Людочка зарделась, что такое класс она, конечно, знала, но пока что в жизни ей приходилось показывать его только мужу; она выросла в семье заведующего кафедрой этики и религиоведения Анатолия Бородина в строгих правилах и была надёжной верной супругой. А то, что свершалось в её эротических снах не в счёт, так как было сознанию неподвластно, Фрейда она немножко читала. И вот надо было сны претворить в реальность. Это и возбуждало, и бросало в стыдливую краску греха.
– Как скажешь. – буркнула она, отводя глаза.
– Надо, Людка, надо. Такова наша с тобой горькая планида.
Высокий стиль утешил обоих.
– Надо – значит надо. Отчего ж не показать, раз от этого заработок зависит. – в тон мужу и с нотками едкой иронии проворковала заклинание Людмила.
