Санька, первым получив в первый же заход её пульсирующее тело, очумел. Его могучая биология была сражена навсегда. Раз за разом, в каждую их ночную порочную встречу, вся её роскошно-рыжая архитектура содрогалась под могучим натиском Санькиной неутомимо-скотской телесности, а её ритмичные легкие взвизгивания сводили Саньку с ума. Своим ошалевшим мозгом он вдруг понял, что больше ему никто и никогда в жизни не будет нужен. Он втрескался в жену офицера сразу и навеки. Его звериное существо провалилось в биологическую готовность и смачность Людмилы. Самец и самка, предназначенные друг для друга, встретились. Такое бывает редко, но бывает. Это была та любовь, самая низменная и порочная из всех человеческих, какая замешана исключительно на инстинкте и сладострастии, получаемом при абсолютном биологическом взаимном соответствии, но, возможно, и самая крепкая. Им повезло.
Удивительно ли, что месячный запрет на обладание Людмилой привел Саньку в ужас. При сознании, что этот месяц его любимая будет ублажать сотоварищей, – ведь она была при службе, получала гонорары и руководила целой женской бригадой из столь же порочных жён, которую она сама для Кукуева и солдат сколотила! — приводила его в безумие. В эту минуту Санька и принял решение: он женится на Людмиле, что бы ему это ни стоило, вырвет её от мужа, от Ромки и от всех мужиков на свете, увезёт домой, в родной Бург, заведёт с ней крепкую семью с рыжими ребятишками. И как только родилась в его голове эта нежная фантазия, стало ему легко и светло.
А его любимая утешала остальных участников шайки, вздыхая и ожидая окончания Санькиного срока. Она тоже влюбилась в этого неутомимого самца, того самого, которого слал ей раз за разом навязчивый срамной сон, приходивший к ней последний год жизни с мужем, сон, которого она сначала стыдилась и ходила после него разбитая целый день, а потом долгожданный, удовлетворяющий её потаённую страсть.
Первый раз, когда этот странный сон нагрянул из её подсознания, впечатление от него было столь ужасным, а наслаждение столь оглушающим, сотрясшим все её чресла и вывернувшим её буквально наизнанку, что застрял в глубинных древних структурах мозга и стал навещать время от времени и всегда нежданно, внезапно. Этот громадный самец в снах, поросший шерстью, не то человек, не то зверь, похожий на медведя, всегда был один и тот же, хотя и неузнаваемый, и всегда грубо схватив её и разворачивая, как ему было удобно, натягивал на себя нежную её плоть, и ей казалось, что разорвет на части, отчего она покрывалась потом, но трудный этот тягучий процесс заканчивался благополучно, все свершалось и тело её взрывалось таким бурным содроганием, что она, вывернутая наизнанку в пароксизме вселенского наслаждения, была опустошенно счастлива. Но тут-то она, вся мокрая от пота, в паническом страхе просыпалась. Муж мирно посапывал и она, разбитая, оглушенная и выжатая, долго лежала с открытыми глазами, переживая сон. Сон она мужу не рассказывала. Так и жила с этой тайной порочной неверностью, поджидая очередного сеанса. Сон приходил не часто и всегда внезапно, как вихрь.
Именно так всё и произошло с Санькой, только наяву. О таком она и мечтала в своих грёзах и фантазиях, пребывая в безысходном сексуальном простое с импотентным мужем, заменившим секс на рулетку. Иногда Людочка думала: вот бы её муж был как Санька. И ничего на свете ей не было бы нужно. Оргазмы были её высшим желанием. Потому служила она в бригаде у Романа Кукуева верой и правдой, и не за гонорары, а за это привалившее ей, да ещё и с позволения мужа, счастье, украшением которого стал пришедший из сна могучий и грубый солдат Санька Дубичев, гроза всех салаг воинской части.
Людмила мало того, что скрепила, сама того не предвидя и не замышляя, союз с Романом через Саньку, она ещё и организовала для Романа новую, более удобную и надёжную секс-команду, за что и получила добавку, от которой муж Людмилы пришёл в неописуемый восторг. После десятка ночей и встречи с неутомимым Санькой Людмила настолько вошла в роль, что пришла к поразительной по простоте и порочности инициативе: заменить городских шлюх истомившимися от воздержания офицерскими жёнами.
О чём только не поведают друг другу женщины при разговорах в состоянии томительного безделья. За три года жизни в военном городке Людмила знала о всех сексуальных секретах почти всех офицерских жён. Часть из них имела проблемы, похожие на её собственные: вынужденное воздержание при слабосильных или импотентных мужьях-пьяницах, истомленное от воздержания и безделья тело и безудержные сексуальные фантазии. Одна из них поделилась, похотливо хихикая, что регулярно видит во сне случку с догом и при этом кончает.
– Дог наш, Петя, огромный, такой милый, домашний, добрый. Я когда мужу сдуру про сон рассказала, он так внимательно на Петю посмотрел, а Петя отвёл глаза. На другой день прихожу вечером домой, а Пети нет. Я в панике. А муж мне и говорит: «Не ищи, я его продал – от греха подальше». Ну не осёл? А Петя мне снится, бедняга.
