– Или меня за глупое сострадание пристрелил. – рассмеялся Арбелин и продолжил рассказ: – У меня память мгновенно высветила другую картину, тоже хоть в кино показывай. Лет двадцать пять назад это случилось, ещё при советской власти. Я ведь среди вас динозавр. Я тогда в тунеядцах ходил, скрытым диссидентством баловался. Ну, и по этой причине многие ко мне тянулись, хотели со мной дружить. Этакая фронда была при коммунистах – дружить с диссидентами. Дружен со мной был и профессор Кругман, знаменитый социолог и юморист. У меня телефона не было, так он за мной заехал и позвал присоединиться к нему с женой в гости. А в гости их пригласил секретарь горкома КПСС по идеологии, шишка. Он вселился в новую квартиру в элитном по тем временам 16-этажном доме в самом центре Бурга. Отчего ж не поглазеть. Я быстренько облачился и поехали. Секретарь и его жена чуть не лопались от гордости и тщеславия, показывая свои хоромы. А посмотреть было на что. Прихожая метров в пятнадцать, пять комнат, гостиная никак не меньше тридцати метров. Два туалета. И что особенно их радовало – небольшая комната для собаки. Это, как я потом понял, и добило жену профессора, хотя собаки у них не было. Выпили, закусили, профессор, как водится, рассказал смешные байки, пославословили секретаря с женой. Поехали домой уже часов в девять вечера. А лето, светло ещё. Профессор меня к себе зазвал, на чаёк. И вот развернулась передо мной картина вселенской зависти жены профессора. А надо сказать, что она была вовсе не какая-нибудь тупая тумба, а красивая, элегантная дама лет сорока с хвостиком, кандидат химических наук и доцент, вполне под стать мужу. И эта культурная умная женщина заплакала, друзья мои. Я сквозь землю готов был провалиться, что стал свидетелем маразматической семейной сцены. Не постеснялась моего присутствия! И говорит мужу: «Неужели же ты, Лёва, не заслужил такую же квартиру. Смотри, мы втроём на кухне едва помещаемся». А кухня и в самом деле небольшая. Зато квартира тоже в центре, в доме сталинской застройки с высоченными потолками, четыре комнаты, кабинет у профессора вот такой же, как у меня. А страна живёт в хрущёвках и развалюхах. И она ревёт. Он принялся её успокаивать. Она махнула рукой на него, точь-в-точь как Федя на меня, и выскочила из кухни. Вот как прорвало её от зависти. Что Федя, что кандидат наук – один чёрт. Так эти две картинки и сидят у меня в голове, введу их в книгу «Апокалипсис от зависти». Всё чаще думаю, что вид гомо сапиенс, к которому к нашему несчастью и мы принадлежим, взорвёт и уничтожит не ядерное оружие или какой-то непредсказуемый астероид из глубин космоса, а вот эта ничтожная и могучая по силе разрушения мозговая аномалия – зависть. Когда зависть превращается в человеке в фасцинирующую доминанту, он становится безумцем, невменяемым, от него можно ждать любой мерзости.
– Завистники уже киллеров нанимают. – добавил Денис.
– Вот я и говорю – убийственная фасцинация! Ввергнет во вселенскую перестрелку.
Арбелин вдруг весело посмотрел на девушек:
– Да вот возьмите хотя бы Альфу с Альбиной! Появись они сейчас где-нибудь на элитной тусовке, какой бы начался переполох. Сколько бы устремилось на них завистливых глаз.
– Все мультимиллионеры бросились бы к их ногам! – воскликнул Роман.
– Да там бы и остались. – засмеялась Альфа.
Арбелин иронично, словно сожалея, проговорил:
– Я вот судьбой и генетикой спасён от зависти – никогда никому не позавидовал, хотя хотел бы иметь те совершенства, какие были у других.
– А я, Юлиан Юрьевич, в шестнадцать лет ужасно завидовала. После фильма «Агора». – поделилась Альфа.
– Гипатии Александрийской?
– Да, ей. Я этот фильм и сейчас время от времени смотрю. Влюблена в Гипатию. И в актрису Рэйчел Вайс, которая её сыграла.
– Гипатия была изумительна! Красива, умна, обаятельна. Я её внёс в свой пантеон высшей женской фасцинации, где у меня замечательные красавицы и умницы рода человеческого. Редчайшие создания эволюции. Гипатия ведь ещё и изобретательница. Это она астролябию изобрела. И много ещё чего.
– Вот я и завидовала. Целых три года. Хотелось стать такой же умной.
– Ну, слава небесам, умственный дар они тебе ниспослали. А открытия и ты совершишь, я уверен. У тебя впереди громадное поле для открытий. А зависти скажи «Нет!» и отбрось её от себя бритвой нарровинга.
– Я теперь никому и не завидую. Абсолютно никому. А кого Вы ещё в свой пантеон включили?
