И сама собой выскочила разгадка сна, как она сконструировалась в её воображении. Арбелин не просто тоскует, он уже заворожён какой-то каллипигой. Кто она? Сексшпионка? Да, та тоже несомненная каллипига. А может… может это она, Альфа Истомина волнует мужское воображение Юлиана Юрьевича? Ведь не раз уже ловила она на съёмках его мужской восхищённый взгляд. И разве можно, глядя на её тело, не восхититься, особенно ежели ты поклонник каллипиг, фетишист и поэт этой части женской фасцинации?
Альфа запела «Коимбра, чудесный наш город, нет милей тебя и краше…». Боже, ведь это подсказка им обоим, она тоже влюблена и тоже изо всех сил стремится удержать себя и не переступить грань, за которой её ждёт омут. И он тоже держится, сопротивляется.
Она готова была тут же бежать к Арбелину с разгадкой сна. Но сумела сдержать эмоциональный порыв, ещё раз подумать трезво и рационально, как привыкла делать.
Восхищение, забота, страх потерять Учителя, подхлестнутый сном о конгрессе, фотосъемки, всё это не могло пройти даром, Альфа неуклонно и надёжно, как магнитом, втягивалась из сетей романтического обожания в сети любви. Возраст любви и лимбическая система мозга совершали над ней своё властное дело. И вот этот толчок Лолиты Торрес, возбудивший пептиды сексуального желания, тягу, мечту о счастье в любви, так цинично и грубо опрокинутую её женихом.
Альфу взволновало и озарило новое восприятие Арбелина, она осознала, что хочет быть с ним всегда, быть рядом, заботиться о нём, радоваться его шуткам, слышать его голос, ощущать волнующий запах его тела, быть не только другом и соратником, но его женой. Сердце трепетало, она прикрыла глаза и прислушивалась, как в её теле и душе пробегают такие импульсы волнения, которых она никогда не знала, даже когда была влюблена и собиралась замуж за альпиниста.
Она стала пристальнее приглядываться к Арбелину, ловила его интонации и взгляды, и укрепилась в давно пойманном ею любовании Арбелина её телом. «Ведь и он меня полюбил, – сказала она себе, – только таится, старается не выказывать своего чувства».
Любовь её стремительно мчалась к той точке, за которой наступает страстная фасцинация слияния с любимым навсегда.
И рациональная решительная Альфа пошла на безумный шаг; она решила не ждать у моря погоды.
Утром, придя на кухню, Истомин был удивлён: Альфа варила кофе и ждала его. Значит приехала к нему пораньше и это неспроста, понял Истомин.
– Что-то случилось? – спросил он дочь.
– Я тебя жду. Хочу рассказать тебе о своём решении.
– Ты, Альфунча, как всегда внезапна. – рассмеялся Истомин: – Но я тобой приучен к этому и заранее согласен. У тебя опрометчивых решений не бывает
– Папочка, то, что я решила, очень-очень важно. Понимаешь, я выхожу замуж.
Привыший ко всему Истомин был повержен в шок. Уж чего-чего, а этого он никак не ждал.
– За кого же? Вроде никого у тебя не было.
– За Юлиана Юрьевича.
Истомин поперхнулся и уставился на Альфу изумлённым взглядом, растерянным и вопрошающим одновременно:
– Он сделал тебе предложение?
– Он ещё об этом не знает.
– Не знает? – Истомин завис. – А откуда же ты знаешь?
– Как откуда, папа? Я же решение приняла, не Пушкин. Пора, мне ведь уже двадцать два года.
– Извини, ничего не понимаю и не соображаю. Он ничего не знает, а ты выходишь за него замуж. Разыгрываешь отца?
– Папочка, сядь поудобнее и смотри на меня, не отрываясь. Разве ты не заметил, что я приехала без тросточки?
Только при этих словах Истомин обратил внимание на то, что Альфа стоит, а тросточки нет.
И он обрадовался:
– Альфуша, ты можешь ходить без тросточки? Как здорово! Добилась?
– Это не всё. Смотри дальше.
Сказав это, Альфа сделала мостик, ещё больше изумив и обрадовав отца. Но что это! Из мостика она вышла в стойку на руках!
Истомин вскочил, чтобы подстраховать. Но этого не потребовалось: Альфа плавно опустилась на ноги.
– Ну как? – торжествующе смотрела она на отца.
– Потрясающе! Как до травмы.
– Я вчера потренировалась и поняла, что я в форме. Чуточку в коленке отдаёт, но это пройдёт. Начала уже приседать, разработаю сустав.
– Ты просто чудо, дочурка!
– А теперь скажи, только честно-честно, сможет ли устоять передо мной хоть один мужчина, если только он не полинезиец, араб или турок? Они толстых любят.
– Да и любой турок не устоит. – Истомин расцвёл в улыбке до ушей.
– А Юлиан Юрьевич не турок. И он на наших фотосессиях мною восхищается. А я от него вообще без ума. И я уверена, папа, что он меня тоже любит. Но никогда не скажет. А я по глазам вижу, что любит. Значит, я должна взять инициативу в свои руки и объявить себя его женой, а его – моим мужем. Логично?
– Логично-то логично, а вдруг откажет?
– Пусть только попробует, папочка. – Альфа несколько нервно, но однако же и весело, рассмеялась. – Я его загипнотизирую.
Истомин посерьёзнел:
– И как ты думаешь своё решение реализовать?
