– Скажу ему и докажу, что у нас с ним выхода нет. Папа, я ведь на себе уже крест поставила. И вдруг как понесло меня, как захлестнуло, я чуть не свихнулась. Влюбилась! И это же такое чудо любить Юлиана Юрьевича. Это на всю жизнь, папа. Навсегда. Я просто счастлива.
Много трезвых мыслей закрутилось в голове отца. Но он смолчал. Знал свою дочь, и знал, что нет таких аргументов, какие могли бы её остановить. Даже громадная разница в возрасте между ней и Арбелиным. Уж об этом она, конечно же, думала, принимая решение.
– Что ж, – сказал он, нежно обняв дочь, – вольному воля. Я буду счастлив, если у тебя получится, как ты задумала. Вот пойдёт ли Юлиан Юрьевич на такой шаг, даже если и любит тебя. Есть у меня сомнения. Он человек мудрый и волевой.
Решить-то решила, а как заговорить об этом, какими словами? Трижды Альфа собиралась начать разговор с Арбелиным о женитьбе, и трижды отступала, не осмеливалась, трусила. Но знала, что надо именно ей сказать, Арбелин никогда не решится на такой шаг, хотя видела, чувствовала каждой клеточкой, что он её любит.
Помог случай. По весне Арбелин слегка простудился, даже покашливать начал.
– Вот не было печали, так черти накачали. – ворчал он, наливая в грелку горячей воды для прогревания груди и горла.
И Альфа решилась:
– Юлиан Юрьевич, вот что я Вам скажу. Я ведь разгадала сон про Лолиту Торрес. Вы пятьдесят лет живёте с тоской по Лолите Торрес. Вам нужна именно такая и никакая другая жена, такая же каллипига, и чтобы была всегда рядышком и заботилась о Вас, была бы весёлая и пела вам песни.
Арбелин вскочил, уронив грелку:
– Чур-чур! Ты что, Альфуша, забыла страницы моей биографии? Что я с ног до головы в змеиных укусах?
– Юлиан Юрьевич, жена Вам нужна без змеиных укусов, мягкая, нежная, заботливая, преклоняющаяся перед Вашей гениальностью.
Арбелин поднял и приладил грелку, проворчал:
– Где такую найти? У тебя что, есть на примете?
Альфе вдруг стало как-то бесшабашно весело:
– Да, есть на примете!
– И кто же?
– Она перед Вами.
– Не понял. Где?
– Это я, Юлиан Юрьевич.
– Ты?!
Арбелин привстал, посмотрел на Альфу широко раскрытыми глазами и повторил:
– Ты?!
– Я, я, Юлиан Юрьевич. Вы что слепой? Не видите, что я Вас люблю? К тому же я каллипига и пою.
Арбелин машинально отодвинул грелку и прикрыл глаза. В один миг произошло то, о чём он боялся даже помыслить, всеми силами сдерживая себя, чтобы не выдать разрастающегося чувства к Альфе.
Не ждал и не думал о любви учёный-отшельник, списал себя в архив, все силы свои бросив на развитие фасцинетики. А коварная фасцинация как раз и подвела, перечеркнула все архивы и взорвала воображение и страсть. Допустил Арбелин, сам того не подозревая, губительную ошибку, приманив сексуальную фасцинацию, – запустил проект книги о фасцинации женского тела, привлёк к нему Альфу, начал съёмки для иллюстраций. И пропустил удар по своей психике и физиологии – сигналы её чудного женственного тела взорвали гормональную систему и выплеснули заряды тестостерона и адреналина. Если начиная с первой встречи в мае, он Альфой любовался как удивительным экземпляром женского рода, посланным ему судьбой для развития фасцинетики, то после танца в клубе у Нинели Геннадьевны зашевелилось любование иного свойства, волнующее его как мужчину, но всё же ещё не более как любование, и вот, как только она предстала перед ним в трепетно-живом обнажённом виде, разум выключился, фасцинация захлестнула и отодвинула разум и рационализм, и он уже не мог ими владеть, а только проваливался день за днём в омут, в котором любование стремительно перерастало в сексуальное волнение и любовь. Крепился, сопротивлялся, держал себя в узде, однако природа уже взяла над ним власть и он не мог не думать об Альфе как о желанной и единственной женщине, с которой ему хотелось бы быть навеки вместе. И всё же он смог бы устоять и не перейти черты, воли ему было не занимать.
И вот она сама разорвала его отстранённость и немоту, сама всё решила. О, небеса, где вы отыскали это сокровище! По щеке Арбелина прокатились слезинка. Это были слёзы истомлённого одинокостью мыслителя, которого на склоне лет прихватило нежданное счастье.
У Альфы тоже появились слезы. Молча ждала она, что ответит Учитель.
Арбелин открыл глаза, вытер слёзы:
– Я не слепой, Альфуша, я всё вижу. Но я терпеливый. Жизнь научила долготерпению. Учёному без этого невозможно. Уже почти полгода как я понял, что влюблён в тебя. Но разве мог я хоть одним движением это показать?
– А я чувствовала. Поэтому и говорю Вам – возьмите меня в жёны. Мне кроме Вас в этом мире никто не нужен. Только Вы. Я это поняла.
– Согласись, что для меня это так неожиданно, я не нахожу слов. Я знаю только одно – не надо спешить. Хорошо? Давай подумаем. Я боюсь. Я не хочу тебя терять. Мы должны заниматься наукой. Брак – это такая непредсказуемость! Страшно мне.
Альфа подошла к Арбелину, прижала его голову к груди:
– Не надо ничего бояться. Мы будем идти вместе и навсегда.
– Я старею, Альфуша, видишь, простудился на ровном месте.
