И он возрадовался, как может возрадоваться любой первооткрыватель, встретив понимание его создания. А тот, кто понял и принял в свой ум и в свою душу, понесет это знание дальше, будет пахарем и сеятелем. Теперь их трое, он, Денис и Альфа. Остается передать им всё, что он знает, и открывать вместе с ними новые горизонты. Их пусть ещё и незначительные знания, возраст и чистота помыслов были залогом успеха, уж он постарается дать им интеллектуальный и творческий взлёт, создать из них подлинных профессионалов. И реализует свой давний замысел так встряхнуть публику, чтобы взорвать барьеры невнимания и вывести новое знание на пик творческого прорыва науки, на спайку информации и фасцинации, без чего человечеству уже не жить. Для этого нужен яркий социальный эксперимент, социальная вспышка такой силы, как бывает у праздничного салюта или фейерверка. Одному такой эксперимент не под силу. Втроём он возможен, только надо теперь как следует поразмыслить над техникой, в полной мере используя потенциал Альфы с её отцом и Дениса. То, что Денис оказался кулинаром, было подарком судьбы. Используя его дар, Арбелин получал возможность экспериментировать в направлении фасцинофикации и профилактики пище-вкусовых зависимостей, и через этот мощный эволюционный инструмент повлиять на резкое ограничение, а возможно и полное вытеснение ожирения человечества. Альфа годилась для создания фасцинотерапевтического синтеза, изобретения фасциносинтезатора, о котором Арбелин задумался ещё пять лет назад, проникая в секреты психотерапии методами и инструментами музыки, живописи, ландшафтной, танцевально-двигательной и цветосветовой экспансии. В основе всех этих видов и форм психотерапии лежит фасцинация и свести их в целительный синтез, создать клиническую фасцинетику было сверхзадачей. Альфа обнаружила не только способности к аналитике, но и бесценный для такого замысла художественный дар.
Было о чём задуматься и мечтать Арбелину в конце этого дня, раскинувшись на своей суворовской лежанке, подруге всех его творческих достижений.
Приятно взволновала своей загадочностью и синхронность появления Альфы и Дениса в один день, будто был выполнен неведомыми силами мистический заказ. К мистике Арбелин относился осторожно, воспринимая невероятные совпадения, пророческие знаки и предсказания как некую художественную фантастику человеческого бытия, однако несколько фактов такого рода, случившиеся в разное время в его уже достаточно продолжительной жизни, будоражили ум и воображение. Буквально за неделю до появления Альфы и Дениса просигналило ему мистическое странное совпадение. От матери, умершей пять лет назад, остался небольшой электронный будильничек, который она любила. Часы он прибрал, стояли они в книжном шкафу. И вот неделю назад наткнулся взглядом на них, достал, вспомнил маму, повертел и решил включить. Поставил батарейку, убедился, что часы работают, но попытки перевести и поставить стрелки на текущее время закончились неудачей: колёсика прокрутки стрелок не было, а торчащий миниатюрный стерженёк для колёсика на усилия пальцев не поддавался. Прикинув, что колёсико где-нибудь да отыщется, он оставил попытки, вынул батарейку и поставил будильничек на столик рядом с компьютерным монитором впритык к своему такому же маленькому рабочему будильничку. И вечером, когда привычно улёгся на лежанку и включил компьютер, вдруг молнией сверкнуло в глазах: на мамином будильничке и на его верном рабочем стрелки показывали абсолютно одно и то же время – 18 часов тридцать пять минут! Посмотрел на другие часы – везде то же время. Оставалось вставить в мамин будильник батарейку. Как такое совпадение могло произойти? Будто мама из небытия передвинула стрелки. Мурашки по позвоночнику пробежали. Мистика!
И был ещё один врезавшийся в память совершенно мистический случай в Москве, тридцать лет назад, так им и не разгаданный. В Москву прилетел он тогда на научную конференцию, на которой ему дали возможность выступить с сообщением. Стоял солнечный сентябрь, он радовался, как всегда, когда бывал в столице. Часов в семь вечера поехал в Тёплый Стан навестить профессора Архангельского, с которым был дружен. И вот в метро, войдя в вагон, чуть не остолбенел: прямо напротив входа сидела великолепная Танечка Жданова, давняя его приятельница ещё с аспирантских лет, она тогда была студенткой филфака. Десять лет прошло с той поры как последний раз с ней виделись! И вот она – в московском метро мило улыбается, мгновенно его узнав. Как могло такое случиться? Оказалось, она уже пять лет живет в Москве, он об этом не мог и предполагать, да и, откровенно говоря, память о ней вовсе стерлась. Мистическое пересечение! Было чему подивиться.
