– Ну, те, кто может понять, о чём речь, конечно есть. Когда Эйнштейн опубликовал свою статейку об относительности пространства, на земном шаре было все же пять человек, которые его поняли. Правда, даже великий физик Макс Планк не до конца въехал. Специалисты по социальной психологии, нейрофизиологии, практической психологии в стране есть, и неплохие, но дать заключение они не смогут, ведь фасцинетика для них совершенно новое знание. Поспорить могут, возразить, подискутировать, поёрничать. Но не более того. Экспертиза предполагает обоснованное, со знанием глубин, заключение. А им ещё надо освоить новизну, которая им неизвестна. Так что нет пока экспертов. Представьте, что требуется дать заключение экспертов на теорию эволюции Дарвина в момент её опубликования. Кто смог бы? Некому, только сам Дарвин. Так и с фасцинетикой. Только один единственный пока эксперт есть – это я.
Попахивало манией. Гаргалину такой поворот не нравился. Без экспертизы никак нельзя было обойтись, а экспертов, видите ли, нету. Кроме этого горбуна.
– А вот, предположим кандидаты и доктора наук, Кисельчук, Цукерман, Миринков, Гарфункель, Матвеев, Скоробургатский, Франц? Разве не смогут они оценить?
– Оценить может даже продавец арбузов. – довольно резко отпарировал Арбелин, услышав перечисление лиц, незатейливый уровень которых прекрасно знал.
– Они ведь не продавцы арбузов, а кандидаты и доктора наук. – чуть ли не интонациями пиетета проинёс Гаргалин, уважающий экспертов.
Арбелин понял, что разговор заходит в тупик. Конфликт же ему не был нужен даже при отписке. В конце концов, он знал, на что шёл, когда посылал свое предложение в Москву, на девяносто процентов предполагая отшвыривание. Жизнь на этом не кончается. Есть земной шар. Первая попытка закончится неудачей, но он обязан был её предпринять, иначе жил бы с неспокойной совестью. Но конфликта не надо. Чиновник на то и чиновник, чтобы при обиде мстить и пакостить.
– Да, профессионалы, доктора и всё прочее. Попробуйте, может и скажут что-нибудь путное. Я не ведаю, что им придёт в голову. – примирительно забубнил он. – Пригласите.
– Но Вы-то их не считаете на уровне экспертов? Я правильно понял?
– Абсолютно! Я всех их знаю. Кое-кого, кто помоложе, учил уму-разуму. Им ещё надо осваивать начала фасцинетики. Вряд ли то, что Вы от них получите, можно назвать экспертным заключением. Даже если они всем коллективом подпишутся. Вы бы еще доктора психологии Асмолкяна из Москвы пригласили. Он с вашей организацией давненько сотрудничает. Вот он о фасцинации наверняка слышал. В МГУ её немножко знают. Но он же полуидиот.
– Как Вы назвали? Асмолкян? – переспросил Гагарин, взяв ручку, чтобы записать.
– Асмолкян Лев Цилиандрович. Психолог.
Гаргалин записал.
– Вы, Юлиан Юрьевич, извините великодушно, но я действительно обязан организовать экспертизу. Не могу же я в Москву свое личное умозаключение отправить. Кто я такой, чтобы на ученые вопросы отвечать? Моя задача организовать экспертизу.
– И проверку. – добавил Арбелин. – Вы ведь в ФСБ, а не в Академии Наук.
– Ну какую проверку?! – засмеялся Гаргалин. – Зачем Вас проверять? Вы всё сказали, всё предложили.
– Так ведь может я американский шпион. – в тон Гаргалину пошутил Арбелин.
– Эти времена миновали. Теперь только экспертиза.
– И ладно. Только если честно – никакой экспертизы не надо. Лабораторию надо открывать, работать. Безо всяких экспертиз. Они только запутают всё. Даже чекист Дзержинский это понимал и без всяких экспертиз в 1924 году создал при ВЧК лабораторию по изучению нейроэнергетики и телепатии. Засекреченную. А страна была в разрухе.
Гаргалин обрадовался возможности вставить провокационный вопросец:
– Запад интерес к Вашему сайту не проявляет?
– А кто его знает. Он же на русском. – отпарировал Арбелин.
– О, это сейчас не преграда, Вы же понимаете.
– Так ведь и там экспертов нет. Нет их на земном шарике пока. – успокоил Арбелин. – Но Вы правы, могут и разобраться, что к чему.
– Есть там коллеги? Не посылали им ничего?
– Коллеги есть, сайт мой читают. Восторгаются. Но они не из разведки.
Намёк на шпионаж Гаргалина кольнул и насторожил, но он не подал виду. Арбелин же не стал подливать масла в огонь, пошутил:
– В России с фасцинацией бы разобраться. А там как звёзды покажут. Наука ведь дело интернациональное. Иногда лет десять молчок, а потом такой бум начинается по всему шарику, не остановишь. Так было и с теорией относительности, и с психоанализом. У фасцинетики пока что инкубационный период. Накопление энергии. Я, кажется, немного поспешил со своим предложением, Вы уж, Станислав Анатольевич, извините меня. Беспокойства Вам доставил.
Примирительность слов и интонаций Арбелина Гаргалину пришлись по душе, разраставшаяся было антипатия поутихла.
– Я рад, что мы друг друга поняли. – встал он из-за стола. – Значит Вы не против, если я позвоню Вам об экспертизе?
Арбелин чуть не выпалил «рад, что мы не поняли друг друга», но сдержался:
– Конечно звоните. Хотя заключение мне уже известно.
– Вот как?! А вдруг Вы ошибаетесь?
