– Стоп, стоп, стоп! Не горячись. Учись становиться на место другого «я», когда идёт спор или обмен мнениями. Он же чиновник, следователь, а не учёный-исследователь. Откуда ему знать, что такое фасцинация и с чем её едят? А ответственность громадная – безопасность страны. ФСБ ведь не клуб для игры в преферанс. Появился какой-то Арбелин с проектом спасения отечества от экстремистов. Да ещё и горбатый. А вдруг он параноик, изобретатель вечного двигателя? А может у него в руках нечто сверхопасное и он сам этого не понимает? Так что всё верно, полковник Гаргалин совершенно точно выполняет свою функцию сбережения родины.
– Но Вы же, Юлиан Юрьевич, не какой-то фанатик или параноик. Вы же ему всё по полочкам разложили и как манную кашку на ложечке поднесли.
– И что? Я так же вот своему давнему знакомому профессору Медведеву пять лет назад на пальцах всё показал. До сих пор, говорит он, не могу толком въехать. А тут чиновник и всего час беседы. К его чести, он все-таки понял, что надо внимательнее посмотреть.
– А я не понимаю! – не успокаивалась Альфа.
– Ай, какая ты гневливая! Но тебе это ужасно идёт. Пылают серозелёные глаза ведьмы священным огнём! Красиво! Правда, Денис?
– Альфа всегда и во всём красива. – улыбнулся Денис.
– Ладно, ладно, не успокаивайте. – кокетливо проворчала Альфа. – Я бы такого полковника метлой!
– А вот представь себе, вдруг перед Гаргалиным появляется этакий умный и хитрый провокатор Арбелин! А? Ведь сколько в истории было таких умников, влезающих в любые организации и государственные службы. Провокатор Малиновский Ленина объегорил, в друзьях у него был. А Азеф что вытворял! На этом разведка держится. Поверят мне, откроют под меня научно-практический центр, пустят к кормушке ФСБ, а я – иностранный шпион.
Альфа от такого парадокса опешила:
– Провокатор…
– Он так думает, он, Альфуша! Обязан так думать. Версия. Особенно, если учесть моё не очень-то симпатичное, с их точки зрения, прошлое. Они о нём наверняка знают. Сидеть не сидел, а в тунеядцах числился. Чуть не загремел в места не столь отдалённые.
– Вы?!
– О, ты ещё многое обо мне узнаешь нехорошего! Вот и осознай – не может полковник взять да поверить. Всё, что ты обозначаешь как «на блюдечке», для него может означать соловьиную охмуряющую песню провокатора. Так что нужна экспертиза, это уж как пить дать. Но можно и вожжи отпустить, позволить экспериментировать. Вдруг эксперимент удачным окажется. Тогда аплодисменты и вперёд заре навстречу.
– Вы сейчас – это он, я всё поняла. – Альфа восхищённо смотрела на Учителя. – Уже не сержусь. У каждого своя планида. Гаргалин раб своего дела.
– Не только раб, но и профессионал. И будет за мной и за нами следить, не спуская глаз. Игра завязывается весёлая. Поиграем?
– Поиграем! А, Денис? – повернулась Альфа к Денису.
Денис всё это время молчал, как губка впитывая каждое слово Арбелина. Это была наука мышления расчётливого и точного ума. Было чему поучиться.
– Поиграем. – кивнул он.
Гаргалин, по привычке анализируя разговор в записи, отметил для себя два ключевых момента. Первый – это многозначительное «не из разведки». Оно насторожило. И навострило. На Западе уж точно не упустят, если что-то стоящее в этой фасцинетике есть. Подумал: а вдруг горбун – хитрец, провокатор, завербованный влезть со своим проектом в ФСБ. Проект-то подан как сладкая конфетка для спасения от экстремистов и террористов, которых стало пруд пруди. Надо будет действительно разобраться посерьезнее, копнуть поглубже. Не просмотреть бы чего. Второе, – это слова «проследить ход рассуждений». Это звучало подсказкой. Что если собрать профессионалов и проследить ход их рассуждений о фасцинетике? Как это организовать Гаргалин ещё не представлял, но мозг начал работать в заданном направлении.
Что если действительно собрать нечто вроде консилиума, как в медицине делается? Несколько специалистов разного профиля, которые выскажут свои соображения по отдельным аспектам, а в сумме получится истина?
И всё равно что-то на душе Гаргалина скребло, мешало, как изжога. Он думал: конечно, креатин сумасшедший, конечно биография заковыристая, конечно жил сам по себе и раздражал ученый мир. Но может быть в этой чёртовой фасцинации что-то такое сокрыто, до чего он, старый кэгэбешный волк, ещё не допёр? Это шатание внутри себя смущало и злило, мешало взять да отмахнуться от надоевшего старика, до которого на всём свете никому нет дела. Правильно ли он сделал, предложив негласное соглашение? А вдруг да занесёт его в что-нибудь безумное. Благими намерениями в ад дорога устлана. Оправдывайся потом, что недоглядел.
Он решил повстречаться с двумя-тремя учеными, возможно, от бесед с ними об Арбелине и его изобретении и выявится способ получить заключение. Вспомнил о своих коротких телефонных разговорах перед отбытием в Европу с профессорами Миринковым и Цукерманом.
