Когда он от Эльвиры, ему приходится раньше прибывать на работу, чем нужно. Всего одна станция метро, и от неё пройти пешком квартала три-четыре, или больше. На полчаса примерно раньше получается. Если Эльвира на свою работу сильно опаздывает, то меньше, но у неё особенно не опоздаешь – могут уволить.
С 6-й линии Петров свернул в какой-то проулок и поскользнулся на ровном месте, но устоял на ногах – ледком уже затянуто с утра. Матернулся негромко и дальше идёт, рассуждает, что ноги можно сломать на этих колдобинах, прихрамывает даже слегка. Уже ему видны железные ворота и проходная. Прошёл проходную, турникет ему открыл охранник.
Охраннику дела нет, что люди раньше на работу приходят, нажал себе кнопку, а сам заспанный, как бы только проснулся, и кофе пьёт на пульте. Пожилой уже, в чёрной форме, под формой у него синий свитерок.
Это большое предприятие, бывший завод. На его территории отдельный цех. Как бы он сам по себе, типа шарашки. Там много такого всего. Есть ремонт автомашин, вулканизация, ещё что-то, какой-то склад, у которого стоят под загрузку фургоны. А сам бывший завод не работает, только осталась территория и бывшие производственные мощности. А раньше что-то выпускали, какую-нибудь продукцию хозяйственного значения.
«Вафф, вафф», – чёрная собака откуда-то выскочила, или пёс. Полаяла и дальше побежала себе. Только чтоб охранник слышал, что она тоже на рабочем месте, не спит и не боится посторонних. На самом деле она Петрова уже здесь видела, знает, что он здесь работает. Собаки всё понимают, только сказать не могут, лают только для вида.
Довольно большая территория на этом бывшем заводе. Ещё нужно походить, пока дойдёшь, куда тебе надо. Картина природы вокруг обычная – лужи везде и грязно, а небо хмурое, как всегда в Петербурге. На бетонный забор садятся чёрные вороны и каркают.
За бывшим производственным корпусом, кирпичным и хмурым, Петров свернул налево. Потом ещё раз свернул направо, за зданием, тоже кирпичным. Потом шёл-шёл и зашёл в калитку. Теперь нужно ждать, пока Таня откроет цех. Рано ещё. Можно на лестнице ждать, рядом в здании, там не так холодно. Покурил, конечно, сначала хорошенько. Две сигареты подряд.
В это время к проходной подъехал чёрный «Гелендваген». Охранник нажал на кнопку – шлагбаум медленно открывается.
«Гелендваген» въехал на территорию, припарковался слева у трансформаторной будки. Вороны на заборе каркнули особенно зловеще и будто бы хором. Из машины вышли двое: один плотный, в чёрной куртке и шапочке, второй повыше, суховатый, в коротком пальто и кепке с ушами. Они пошли, как шёл Петров, но за производственным корпусом свернули направо, обходя как бы здание с другой стороны. Тот, что в пальто, шёл первым, а плотный за ним, немножко слева, озирается по сторонам.
Пёс бросился догонять пришельцев, но, не добежав до рубежа открытия лая, взвизгнул от взгляда плотного и шарахнулся в сторону.
10
Труднее всего Петрову даются замеры. Весь он изводится от этого. Поговорку «Семь раз отмерь – один раз отрежь» к Петрову нельзя применять. В смысле, он, наоборот, с ней борется, старается отмерять не больше двух-трёх раз, а не семь. Иначе это никогда не закончится. И так же сойдёт, незачем всё время делать идеал, или шедевр. Это хорошо, конечно, идеал и шедевр, но очень много времени уходит и сил, а денег меньше получишь. Один миллиметр туда, один сюда – не влияет. Такое уж качество не нужно здесь. Это и везде так. Не нужно по жизни особенно загоняться.
Петров сидит на корточках у стального листа, отмечает чертилкой линии изгибов. Сначала переоделся в раздевалке, а потому уже отмечает. Уже и Серёга Савельев подошёл, и другие подтягиваются. Подкалывать друг друга начинают. Смеются из раздевалки. Саня гогочет и орёт: «Я старый солдат!» Петрову скучно от этого – каждый день одно и то же.
Кое-как отмерил – плюс-минус. Хорошо, сегодня никуда не нужно ехать на замеры или установку – пока есть заказы на две двери, одна уже начата. Петров любит установку, но сейчас ему в цеху лучше, без этих клиентов – всё им не так.
Вообще, он какой-то стал вялый в последнее время, после романтических ночей, наверное. Апатия какая-то в нём развилась, ничего ему не интересно и ничего не хочется. С утра еле по цеху передвигается, как прибитая муха. Но так он даже больше соответствует общему рабочему настрою цеха.
Обычный цех. Большое производственное помещение, с одной стороны железные ворота, или роллета, – гармошкой снизу вверх открывается. Всюду железки разной формы набросаны. Профиль повсюду. Резак стоит, тиски, сверлильный станок, сварка. Минвата лежит в рулонах, а стальные листы – в стопках, сложены как бы один на один.
Сталь бывает двух видов – легированная и нелегированная. Легированная лучше, но более тонкая. Обычно на дверь идёт нелегированная, двойка. Она порыхлее – не гнётся как бы, а ломается. Но зато от неё визуальный эффект лучше – помощнее выглядит. Обычно идёт двойка. Тройка уже идёт за бронированную, в рекламных целях. Чисто визуальный эффект сейчас во всём.