– Вы считаете, что Путин не выиграл войну в Чечне?
– Нет. И никогда не выиграет. Я должен сегодня бояться говорить это, но я вижу это. Зачем обманывать Путина, себя и других? Задавили народ и сейчас давят. Но это временно. Чеченцы – непредсказуемый народ. Даже если сейчас сказать, что нас покорили, то через 10–15 лет народ снова поднимется. Но и сегодня здесь я не вижу ничего выигрышного.
– Ну как же, Чечня осталась в составе России.
– Где эта Чечня? Чечни нет. Россия осталась Россией, а Чечни больше нет. Сегодня Кадыров не может от себя ничего делать, он зависит от генералов. Да, ему помогает Путин, но Путин никогда не узнает, что здесь на самом деле творится. Да, здесь войска на каждом шагу. Но если они уйдут, опять будет Ичкерия. И если останутся, это все равно не победа, это продолжится много лет. Вот кадыровцы говорили: придет Магомед, и все закончится. Это неправда. Я пришел, я стал предателем. Но кто за мной пришел? Масхадов, или Басаев, или другие парни, которые воюют?
– Выходит, если Путин не выиграл войну в Чечне, то и Кадыров ничего не выиграл?
– Если выведут войска из Чечни, вернут всех пропавших без вести, захотят показать, что здесь демократия, что наш народ любят, – это другое дело. Но сегодня этого нет. Сегодня продолжают убивать, увозить ночью людей, люди в страхе живут. Да, Кадыров хочет что-то делать, но он сам мне говорил, что за последние три месяца похищено и пропало без вести около 70 человек. Это делают спецслужбы. А Кадыров говорит: надо войска куда-нибудь спрятать, увести, дать народу работать, денег, после этого только будет мир.
– Вы говорили про деньги. Когда вы жили в лесу, вам не хватало еды и оружия?
– Да нет, у нас было все необходимое. Нам не очень много надо было. Мы не атаковали, не штурмовали, мы оборонялись, держали позиции. Не было громких нападений, операций. И, конечно, нам народ помогал. И сейчас помогает. Ведь все равно люди больше уважают масхадовцев.
– То есть Масхадов фактически не воюет?
– Он и не должен воевать, он президент Ичкерии.
– И все, кто с ним, тоже не воюют? Это такая политическая оппозиция?
– Да, так и есть.
– Значит, воюет только Басаев?
– У Басаева другого выхода нет. Его даже свои считают террористом, нехорошим человеком. Хоть и уважают его, и никто из чеченцев ничего плохого ему не сделает, но и осуждают. Я не могу это объяснить, меня чеченец бы понял.
– У Масхадова к Кадырову есть какая-то личная ненависть?
– Нет. Личного ничего нет. Когда Кадыров ушел к федералам, мы считали его предателем, Масхадов считает и теперь. Масхадов и меня теперь считает предателем.
– А вы как человек, знавший Масхадова, как думаете – выйдет Масхадов?
– Если он не изменился, я думаю, нет. Потому что я очень хорошо его знаю.
– Магомед, а почему именно за вас так бились Кадыровы?
– Они меня любят (смеется). Мы же бенойцы. И жена моя – их родственница.
– И потому что вы авторитетный?
– Они, наверное, считают так. Я простой человек. Я уже 13 лет на этом пути, бегаю, стреляю, меня многие знают, уважают, конечно. И с Кадыровым до 1999 года мы были близки, Рамзан еще маленький был, мы были в хороших отношениях. Кадыров знает, что я не вероломный, и если я стал рядом с ним, то это уже навсегда. Он всегда хотел, чтобы я был рядом с ним. И когда я пришел, он сказал: у меня нет желания убить тебя, я хочу сделать тебя товарищем.
– Я так понимаю, именно это отношение по-настоящему сделало вас его сторонником?
– Когда я выходил, я вообще не знал, что со мной будет. Я говорил очень нехорошие вещи в адрес Кадырова, я на его месте не простил бы. Поэтому когда я вышел из леса, я не ожидал, что меня так примут. Я думал, что будут издеваться, мучить. Я на это согласился – лишь бы отпустили моих родственников. Но Рамзан отнесся ко мне с уважением.
– Это правда, что у вас граната была в руке, когда вы пришли к Рамзану?
– У меня граната в руке была всю дорогу, пока я ехал из Беноя в Гудермес. Еще пистолет и запасная граната. Но когда я выходил из машины в Гудермесе на базе Рамзана, он дал понять, что у него нет оружия. И он вел себя спокойно, шутил. Он построил своих ребят там, у себя на базе, и, когда я вышел из машины, ко мне подбежал один его парень и отрапортовал: «Товарищ министр обороны, за время вашего отсутствия происшествий не было!» Я тогда еще не совсем верил, но Рамзан показал свое уважение ко мне. И я очень благодарен за это.
– Вы верите, что Кадыров чего-то добьется в Чечне?
– Да, Кадыров неплохой человек. Он очень прямой и жесткий, он хочет добиться чего-то хорошего. Давай скажем прямо, он же не русский. Он чеченец. И он хочет, чтобы история говорила о нем хорошо. Раньше я этого не понимал и назло ему не хотел понимать его позиции.
– Как думаете, Кадыров добьется, чтобы из Чечни ушли российские части?
