В VIP-зале аэропорта Внуково в семь утра понедельника я впервые увидела, как плачут чеченские мужчины. То есть плакал один, но не скажу кто: для чеченцев слезы – это не просто проявление слабости, чеченцу потом за эти слезы будет стыдно. Остальные участники правительственной делегации, вылетавшей спецрейсом в Чечню, были слегка помяты, слегка смущены, а кто-то, кажется, забыл причесаться.
В то, что умрет президент Кадыров, никто из его окружения не верил. Наверное, потому, что в это не верил он сам.
– Я часто говорил ему: «Ахмат, мы все смертны». И все ему это говорили, предостерегали, а он шутил: «Я долго жить буду, я еще 20 лет буду у власти», – вспоминал уже в самолете депутат Госдумы Халид Ямадаев, один из первых людей, поддержавших в 2000 году бывшего муфтия, готовившегося стать президентом. – Он всего себя отдал этой работе. Стал политиком. Он любил Чечню, не хотел отдавать ее кому-то. Помнишь, что он перед своими выборами говорил?
Я помню. На маленькой трибуне в гудермесской школе Ахмат Кадыров сказал: «Я пришел и уже не уйду. Если кто-то думает, что я бульдозер, расчищающий кому-то дорогу, он сильно ошибается». И все-таки он ушел.
Колонна из легковых автомобилей с мигалками рванула по пыльной махачкалинской трассе в сторону Гудермеса. В пути «мигалки» умчались вперед, а мы отстали. Явно расстроенный депутат Франц Клинцевич перевел меня в бронированный джип, сообщив:
– Там, в Центорое, сейчас бардак. Никто никого не контролирует, тысяча машин, и произойти может все, что угодно. Спецслужбы ищут какую-то легковую машину, начиненную взрывчаткой. Короче говоря, в дом лучше не заходить, тем более что женщинам на похоронах быть не разрешается.
Депутат надевает шапочку, в которых чеченцы обычно ходят в мечети, и исчезает в соседней легковой машине. В джипе рядом со мной оказывается полковник военной контрразведки. Весь вчерашний день он провел на месте взрыва в Грозном.
– Неужели совершенно нельзя было определить наличие взрывчатки под трибуной? – спрашиваю я.
– Можно, конечно, – охотно отвечает мой собеседник. – Если бы Кадырова охраняла «Альфа», они бы заставили саперов все прошерстить и мину нашли бы.
У саперов есть спецтехника, позволяющая обнаружить безоболочные мины.
– Разве служба безопасности работает без саперов?
– По нашей информации, саперов они не засылали, но сейчас это не докажешь. Служба безопасности вообще там дел наделала. Когда раздался взрыв, стали стрелять беспорядочно по трибуне. Крики, паника, люди рванули на выход, давка. А чего стрелять, когда Кадыров уже кровью истекает, ноги оторваны, осколок через голову прошел. Через полчаса и умер. Я вам одно скажу: если бы Кадырова окружали нормальные люди, такого с ним не случилось бы.
– Но его охрану возглавлял родной сын.
– Его сын тоже совершал ошибки.
– Что вы имеете ввиду? Перетягивание бригадных генералов Масхадова на сторону Кадырова?
– Именно. Ни по одному из них федеральный закон о проверке на причастность к незаконным вооруженным формированиям не отработали до конца. Они просто выходили и на всю Чечню говорили о том, что не меняют своих убеждений.
– Вы хотите сказать, что Кадыров пострадал из-за неправильных действий своего сына?
– Да ничего такого я не хочу сказать. На Кадырова давно охотились и вот попали. Просто если бы охрана президента была другой, этой смерти не было бы.
Мы подъезжаем к Центорою. Сотни машин выстроились на обочине дороги километров за десять до родового села Кадыровых. Вереницы молчаливых людей под жарким солнцем идут в двух направлениях: те, кто уже попрощался с президентом, и те, кто только идет прощаться. У самого въезда в село настоящее столпотворение. Сотни легковых машин загородили проезд, организовав гигантскую пробку. Кто-то бросает транспорт прямо здесь и идет к дому президента пешком. Мы, отчаянно маневрируя, едем.
– Никто ни за что не отвечает, – ругается полковник. – Полный хаос. Тут сейчас подкинь фугас – все разлетится к чертовой матери.
8 огромном дворе Кадыровых на стульях сидят старики, родственники погибшего президента. Все, кто появляется во дворе, подходят к старикам с соболезнованиями. Потом, подняв ладони, все молятся. Оказывается, президента похоронили в девять утра, не дождавшись правительственной делегации. Говорят, когда тело изуродовано взрывом, его надо хоронить сразу. Чем меньше людей его увидят, тем правильнее.
– У нас так положено – хоронить в день смерти, еще до захода солнца, – объясняет Абдулбек Вахаев, сотрудник администрации президента. – Но вчера решили не хоронить, все-таки люди просили дать им попрощаться с Ахматом-хаджи.
9 мая Абдулбек находился на трибуне недалеко от своего шефа.
