– Он сидел в первом ряду, рядом с генералом Барановым, – говорит Абдулбек. – Все началось в десять утра. Провели построение ОМОНа, подразделения прошли маршем, выступили чиновники, ветераны, начался концерт. Спела наша народная артистка Тамара Дадашева. Пела о том, что хватит уже хаоса, что давайте все жить, как живут наши соседи, мирно. Хорошо пела, и все ей аплодировали, особенно Кадыров. А потом она стала говорить о мире, о жизни, которую мы должны построить, – и раздался взрыв. Вот и все. Меня оглушило и отбросило. Когда я поднял голову, Кадырова не было видно. Оказалось, фугас был прямо под местом, где он сидел. Когда к нему бросились, он весь был в крови и без сознания. Тамару отбросило на 50 м, потом ее с переломами отвезли в больницу. Тогда многих отвезли по больницам. Тяжелые люди были. После взрыва охрана открыла предупредительный огонь по воздуху, и никакой беспорядочной стрельбы не было, так что ты никого не слушай. А паника была, потому что страшно. Хоть у нас каждый день что-то взрывают, а все равно людям страшно.
Из соседнего маленького двора, где Ахмат Кадыров часто принимал гостей, раздаются звуки священного ритуального танца зикра – старейшины исполняют древний чеченский обряд прощания и поминовения. Нам туда нельзя – это зрелище, как правило, для пожилых и самых уважаемых людей. В огромном, залитом солнцем дворе, куда люди все идут и идут, уже трудно дышать. Среди родственников появляется Рамзан Кадыров и быстро исчезает. Под ярким солнцем его лицо совсем белое. – Мы Ахмата-хаджи вообще не ждали, понимаешь? – говорит Абдулбек. – Он не должен был приезжать на этот парад. После инаугурации Путина он должен был еще побыть какое-то время в Москве, дела у него были. Поэтому когда мы узнали девятого утром, что он будет на параде, то удивились. А трибуну охрана его проверяла, с собаками. Так что ты не слушай, если кто говорит, что охрана не сработала. Они больше всего были заинтересованы в живом Кадырове. Кто теперь знает, что вообще будет дальше и с ними, и со всеми нами. Вот так вышло. Судьба такая.
Вчера в Чечне официально закончилась предвыборная агитация. Фаворит воскресных выборов известен всем.
Прямо у дороги в Гудермесе расчищена большая площадка, огороженная забором. На заборе вывеска, сообщающая о том, что на месте этой площадки скоро будет построен десятиэтажный дом. Кажется, это первая высотка, которая строится в республике за последние пять лет. За площадкой – плакат кандидата Алу Алханова, пожимающего руку президенту Путину. Глядя на плакат, я вспоминаю прошлую президентскую кампанию, когда выбирали Ахмата Кадырова. Плакат тогда был точно такой, и президент Путин на нем такой же, и улыбался так же. Только лицо у кандидата другое. Как будто измененное при помощи монтажа.
Еще через несколько метров – агитация кандидата Вахи Висаева, советника погибшего Ахмата Кадырова. Этот кандидат вывешивает плакаты, на которых идет в обнимку с Рамзаном Кадыровым, и это составляет некоторую конкуренцию рукопожатию президента Путина. Говорят, что недавно это стало одной из причин ссоры между Рамзаном Кадыровым и Алу Алхановым. И президент Путин приехал их мирить, помирил и забрал с собой в Сочи.
На въезде в Грозный над дорогой на ветру болтается растяжка с маленькими портретами Алу Алханова. А справа от дороги на разрушенном доме крупными буквами выведено: «Масхадов – наш президент!» Вместо поворота на площадь Минутка водитель сворачивает влево и едет в объезд площади, моста через речку Сунжа и арочного моста. Эти объекты находятся в Октябрьском районе, где в прошлую субботу боевики убили десятки людей. Уже неделю водители объезжают это место.
Плакаты с кандидатом, пожимающим руку российскому президенту, висят на нескольких высотных домах, зияющих черными провалами окон и дырами в раскуроченных стенах. Из свежих надписей бросается в глаза самая яркая: «Вы еще не с Масхадовым? Тогда мы идем к вам!» Говорят, эта надпись одновременно появилась в нескольких людных местах.
Вечером в доме нашего водителя Абдулбека мне рассказывают, что из Грозного за неделю выехали несколько тысяч человек.
– Люди напуганы, – говорит племянник Абдулбека милиционер Ваха. – В городе листовки ходят, боевики угрожают, что если люди пойдут голосовать, их будут взрывать. В Грозном сейчас опасно, почти как тогда, когда тут падали бомбы. Перед каждыми выборами нам угрожают: не ходите, не голосуйте, а то убьем. Люди боятся, но идут. Каждый раз себя убеждаешь – еще раз надо рискнуть ради того, чтобы порядок был, чтобы людей не убивали. И каждый раз человек идет, а его обманывают. На этот раз я уже и не знаю, пойдут люди или нет.
Где-то недалеко слышится лезгинка. Мощные ритмы на фоне автоматных очередей и, кажется, волчьего воя.
