– Кассеты с лезгинкой распространяют на рынках, из-под полы, – объясняет Ваха. – Это кто-то умный придумал. Когда слушаешь лезгинку, заводишься, сам начинаешь танцевать. Они это использовали и как-то наложили звуки – волчий вой, автоматные очереди, иногда крик «Аллах акбар!», и это все на фоне лезгинки. Услышишь это один раз, хочется слушать еще. И заводишься, хочется тоже кричать «Аллах акбар» и стрелять.
Абдулбек включает телевизор. Грозненское телевидение показывает кино про кандидата Алханова. Кандидат выглядит серьезным, умным, интеллигентным. Фильм снят профессионально, озвучен на безупречном русском. В прошлом году таких профессиональных фильмов про Ахмата Кадырова не было. Потом показывают другой фильм. На экране командир ОМОНа Муса Газимагомадов, герой России, погибший в ДТП. Тот же голос рассказывает о жизни Мусы, появляются кадры, на которых омоновец в бою, потом в компании друзей с гитарой, потом на плацу, отчитывающий подчиненных. Жена Мусы вспоминает, каким он был. И тут появляется кандидат Алханов, который тоже вспоминает Мусу. А ведь за все время общения с Мусой я ни разу не слышала, что он знаком с Алу Алхановым. Я вообще ничего не слышала тогда об Алханове.
На следующий день еду к председателю чеченского ГТРК Беслану Халадову.
– У вас появились профессиональные сюжеты, – говорю ему. – Фильмы про Газимагомадова и Алханова вы делали?
– Нам помогает наша головная контора,[6] – говорит чиновник. – Сюда приезжают журналисты, наши ребята ездят в Москву на обучение.
– Почему у кандидата Алханова так много эфирного времени?
– Согласно закону о выборах мы в конце июля провели жеребьевку, – говорит господин Халадов. – Эфир был распределен между кандидатами поровну, каждому отводилось 4 минуты 15 секунд в день в течение месяца. Но многие кандидаты брали всего 2–3 минуты, двух кандидатов я вообще тут не видел. А кандидат Алханов использовал и бесплатное время, и выкупил время, которое может купить любой кандидат. Стоимость времени? Ну, в среднем примерно 2 тыс. рублей за минуту.
– А почему только Алу Алханов воспользовался платным временем?
– Другие говорят: денег нет.
В приемной председателя трое парней в черной униформе с автоматами. Это охрана и. о. главы МВД Чечни Руслана Алханова, однофамильца кандидата Алханова. Он приехал на телевидение, чтобы объявить Чечне, что с этого дня у его подчиненных есть приказ открывать огонь по всем людям в масках. Журналисты спрашивают его, почему приказ появился именно сейчас.
– Этот вопрос еще при Кадырове поднимался, – говорит господин Алханов. – Сейчас мы добились его решения. Со всеми службами и войсками это согласовано. Никто не имеет права прятать свое лицо под маской. Тот, кто скрывает лицо под маской, – бандит.
И. о. министра спросили, связан ли этот приказ с недавним нападением на Грозный.
– Боевики выставили свой пост и были под масками. И сейчас, по нашей информации, планируют подобные мероприятия. Поэтому я и отдал такой приказ.
– А вдруг вы откроете огонь, а это будет спецназ? – спросили и. о. министра.
– Мы знаем, где работает спецназ и другие подразделения. У нас полное взаимодействие.
Запрет появляться в масках у чеченцев вызвал горячее одобрение. Они добивались этого пять лет. Добились только перед выборами президента.
Отправляюсь в чеченский избирком. Председателя Абдулкерима Арсаханова на месте не оказалось, вместо него работал его заместитель и брат Бувайсари. Он рассказал, что в Чечне зарегистрировано 586 742 избирателя, и это примерно на 15 тыс. больше, чем в прошлом году. По мнению господина Арсаханова, первая президентская кампания была более насыщенной, а сейчас кандидаты не очень активны.
– Может быть, это потому, что активность бессмысленна? – говорю я.
– Но если бессмысленна, зачем кандидат собирал подписи, вносил залог? – подумав, отвечает избиркомовец. – Мы ожидаем высокой активности. Люди понимают, что без президента нельзя.
В тот же день МВД предлагает проехать по ночному Грозному. Замминистра Султан Сатуев сажает нас в бронированную «Волгу», мы едем по абсолютно пустой улице Мира. На Минутке останавливаемся.
– Вот, смотри, – говорит Султан Сатуев. – Мы в центре ночного Грозного. И не пиши, что ночью Грозный отдан на откуп бандитам. Мы город контролируем и днем, и ночью.
– Как же боевики вошли в район и расстреляли несколько десятков милиционеров?
– Это было всего минут 30, – говорит милиционер. – Наши ребята как раз менялись, одну группу вызвали в избирком – и бандиты воспользовались ситуацией.
Вокруг пустые многоэтажки. В городе мертвая тишина.
– В этих домах по периметру рассажены наши снайперы, – объясняет замминистра Сатуев. – Несколько передвижных постов выдвинули в район. В городе сейчас таких постов больше десяти.
– Но вы же не можете везде поставить посты? А как в тех местах, где постов нет? Там боевики?
– Там другие посты, скрытые, – помогает начальнику командир чеченского ОМОНа Артур Ахмадов. – Город контролируется.
