– Когда они договорились, что эмчеэсовцы заберут трупы, то вместо них пришли переодетые спецназовцы ФСБ. ФСБ решила с двух сторон начать штурм: с одной стороны эти якобы эмчеэсовцы отвлекают внимание и снимают снайпера, а с другой, с крыши, по школе начинают стрелять из огнемета. Но что-то сорвалось – боевики поняли, что их дурят, потому что увидели за этими эмчеэсовцами спецназовцев. Снайпера снять они не смогли. И вот поэтому заложники вспоминают, как один боевик крикнул: «Ах, твою мать!» – и начал стрелять. В это время с крыши 37-го дома бомбанули из огнемета по крыше спортзала. И вот это уже мы сами видели – как куски шифера полетели в разные стороны с крыши. В этот момент и произошел взрыв в зале. Поэтому здесь, под кольцом, люди лежали обгорелые сверху, а пол не сгорел.
– Эльбрус, почему тогда «Альфа» оказалась не готова к штурму, а тренировалась на полигоне? – спрашиваю я.
– Потому что фээсбэшники решили сделать все своими силами, чтобы утечки не было, – спокойно отвечает Эльбрус. – А потом подключить остальных.
– Но для чего им это нужно было? Ведь они понимали, что будут огромные жертвы.
– Вы не слышали, что сказал Закаев? Он сказал, что Масхадов готов был сюда ехать. И приехал бы. И Проничеву, и другим генералам ничего не оставалось, как быстрее начать штурм. Они боялись Масхадова. И мы сейчас требуем, чтобы эти люди были наказаны. Не звезды новые получали, а сели на скамью подсудимых. Мы хотим, чтобы нам объяснили, почему следствие идет криво. Что за военная тайна в том, что они применяли огнеметы и танки, что именно это стало причиной смерти детей? Нужно иметь элементарное мужество. А если они хотели имидж власти спасти ценой жизней наших детей, то разве они его спасли? Им больше никто не верит. Я буду добиваться, чтобы их судили. Я всю жизнь на это положу.
Израиль Тотоонти – эксперт комиссии по расследованию теракта в Беслане. В кабинете на столе – кипа бумаг с чертежами, схемами и показаниями заложников. Спрашиваю, что не устраивает парламент и комиссию в версии следствия.
– Ничего не устраивает, – отвечает Тотоонти и начинает перечислять: – Заложники погибали не от пуль боевиков, а от наших. Поэтому мертвых быстро похоронили, даже пуль из них не извлекли. Никакой баллистической экспертизы, никакого анализа – кто стрелял, откуда – ничего не ясно. И раз нам ничего не ясно, раз нам ничего не объясняют, мы должны делать вывод, что от нас скрывают информацию. Дальше. Террористы ушли – не один и не два. Много. Есть показания заложников, которые видели с десяток террористов – их нет среди трупов. Тот же Кодзоев,[11] к которому жену с детьми из Ингушетии привозили. Она с ним по телефону разговаривала, и он был в школе. Но через полгода его убивают в Ингушетии. А нам все равно упорно врут, что террористов было 32 и все они, кроме Кулаева, убиты! Еще что? Первые взрывы были не спортзального происхождения. Они были извне. Какой-то ублюдок из ФСБ отдал приказ начать штурм. Только третий взрыв был уже внутри: бомба упала с баскетбольного кольца.
Тотоонти достает сигареты, закуривает. Он говорит, что Осетия не успокоится, пока не узнает правду. Я спрашиваю, для чего ФСБ надо было начинать штурм, если он заведомо был обречен на неудачу. – Масхадова испугались, – отвечает эксперт. – Почему они не связывались с Закаевым, пока Аушев не приехал? Они упустили 29 часов! А ведь любой здравомыслящий человек понимал: звонить надо Масхадову! И почему нет никаких распечаток разговоров Закаева с Аушевым и Дзасоховым? Потому что Закаев сказал: Масхадов приедет. И то, что Аушев вывел 26 человек из зала, показывало: Масхадов выведет сотню. И Проничев с Анисимовым[12] испугались. Они, видать, доложили начальству, те – Путину, и Путин дал отмашку. Ведь Дзасохов попросил у Закаева два часа для того, чтобы решить технические вопросы приезда Масхадова, и ровно через час после этой беседы начался штурм. А потом Масхадова грохнули, чтобы никому не сказал, что мог приехать и спасти всех. Короче, сдали людей. Лишь бы государство было в шоколаде, а на всех остальных – плевать. Тут и спорить нечего. Все ясно. Сдали всех. И Дзасохова, и Масхадова, и директора школы. Стрелки перевели. Один Путин святой. А вы спросите: Владимир Владимирович, перечислите, что вы сделали для спасения людей? Ни-че-го! Приехал бы Масхадов и разрулил ситуацию. И это был бы скандал. Это было бы для Путина позором: тот, кого он «мочит в сортире», спасает детей, потому что Путин их спасти не может. Одно то, что врали про 350 заложников, – это о чем-то говорит? Аушеву уже 2-го числа, перед тем как зайти в спортзал, в штабе сказали: заложников больше тысячи. Он сразу позвонил Закаеву и сказал об этом. Значит, в штабе знали – и врали. Вот поэтому и врали, что знали, чем все кончится.
– Если они знали, что все так кончится, то почему не готовы были к штурму?
– А специально. Чтобы все видели: никто не готовился. То есть дважды подставили. Сначала замочили, а потом не спасли.
