– Дождитесь 1 января! – вмешался в диалог полномочный представитель Козак. – Когда завершатся все эксперименты и вы получите ответы на ваши вопросы, все официальные лица, чья вина будет доказана, будут наказаны.
– Поймите, уголовное дело никто не собирается прекращать, – сказал господин Грызлов. – Оно продолжается.
– Почему амнистировали сотрудников милиции, которые несут ответственность за то, что боевики беспрепятственно проехали к школе? – спросила тогда Сусанна Дудиева. – Выходит, в Беслане не виноват никто – даже эти милиционеры? Не толкайте нас на митинги, не заставляйте нас плакать из-за того, что кто-то в суде принимает незаконные решения на основании постановления Госдумы об амнистии.
– Обжалуйте это решение в суде, – дал свой любимый совет господин Козак. – У нас есть и суды более высоких инстанций. Меня убедили, что вынесенное решение было законным, но если вам так не кажется, заявляйте ходатайства.
– Вы нам все время это говорите, но мы уже не верим судам, – сказала председатель комитета. – Мы хотели решить это дело здесь, в России. Почему мы должны идти в Страсбургский суд?
– Не надо в Страсбург! – испугался господин Козак.
И все поняли, чего так боятся эти люди. О том, что «Матери Беслана» пойдут в Страсбург, активисты комитета говорят давно (представители комитета «Голос Беслана» уже подали жалобу в Европейский суд по правам человека), но властям, видимо, совсем не хочется, чтобы это событие совпало с парламентскими и президентскими выборами.
– Вы сюда зачем приехали? – закричал Владимир Кисиев, немолодой мужчина, у которого в школе погиб внук. – Чтобы политические дела свои решать или нам помочь? Что вы за люди?
Все зашумели. Более сдержанные активистки комитета попытались успокоить мужчину, но он, махнув рукой, вышел на улицу.
– Есть такая партия! – громко сказал он. – Партия негодяев!
Когда все успокоились, Анета Гадиева, потерявшая в школе дочь, спросила главу думского комитета по безопасности Васильева, почему оперативный штаб не пустил в школу тех политиков, которых хотели видеть террористы, – Аслаханова, Зязикова, Дзасохова и Рошаля?
Но господин Васильев решил не церемониться с пострадавшими.
– Это должно быть установлено следствием, понятно? – отрубил он.
– Не понятно, – ответила госпожа Гадиева. – В одном своем интервью вы заявили, что лично «не дали на это добро».
– Это надо садиться и работать с материалами. Вы сейчас хотите выступить в роли судьи и следователя…
– Я спрашиваю как потерпевшая!
– Вы добились того, что к вам приехал председатель Госдумы и пообещал, что возьмет на контроль следствие, – возмутился господин Васильев. – Расследование будет проводиться, а я не имею права его проводить. Я не следователь.
На этом чиновники сочли, что исчерпывающе ответили на вопросы потерпевших, и покинули комитет. На улице их окружила охрана, и господин Грызлов с видом исполненного долга направился к машине.
– Через полчаса он нас забудет, – сказал Владимир Кисиев.
– Нет, он уже нас забыл, – добавила какая-то изможденная женщина.
В это время из комитета вышел адвокат потерпевших Таймураз Чеджемов. Он сказал, что отказывается от бесланского дела из-за постоянных угроз в свой адрес.
– Мне звонят какие-то люди и грозят расправой, – сказал адвокат. – Последняя фраза была такая: «Чеджемов, ты далеко зашел». Я думаю, это связано с тем, что мы требуем возбудить уголовное дело в отношении членов оперативного штаба. Властям нужно, чтобы о Беслане забыли, а мы не даем.
Чтобы о Беслане не забывали, матери написали обращения к президенту Путину, его супруге и правительству Москвы. Они спросили у московских чиновников, помнят ли те про Беслан и, если помнят, почему проводят грандиозные празднества в честь дня рождения Москвы. У госпожи Путиной они спросили, почему та ни разу не приехала в Беслан, не выразила свое сочувствие матерям – разве жена президента сама не мать?
«Прошло два года со дня нашей с вами встречи, – написали бесланские матери в обращении к самому президенту Путину. – Два года бесполезных ожиданий и иллюзий. Мы надеялись, что донесем вам правду, которую вы, может быть, не знаете в полном объеме. Но только с течением времени мы поняли, насколько мы наивны». Потерпевшие написали, что надеялись на Генпрокуратуру, но та прислала в Беслан замгенпрокурора Владимира Колесникова, который, вместо того чтобы расследовать трагедию, стал обвинять местных чиновников в коррупции. Они надеялись на парламентскую комиссию, но ее председатель Александр Торшин озвучил результаты расследования, в котором не признал вины тех, кто должен был предотвратить теракт, и тех, кто не спас людей. «Он не сказал, что от „сильных“ террористов дети Беслана ценой своей жизни защитили слабых генералов и чиновников российского государства, – говорится в обращении матерей. – Он не сказал главной правды. Она состоит в том, что наши дети были принесены в жертву чиновничьим интересам».
