Траурные мероприятия в школе № 1 начались 1 сентября в девять утра. Первый звонок прозвенел так, как будто в эти минуты в школьном дворе его ждали нарядные школьники с букетами цветов. Но вместо них звонок встретил громкий плач матерей и вдов.
В 9.15 к школе подъехал правительственный кортеж. Охрана оцепила школьный двор, и туда зашли председатель Госдумы Борис Грызлов, полпред президента в Южном федеральном округе Дмитрий Козак, глава думского комитета по безопасности Владимир Васильев и другие чиновники. Эта делегация была представительнее тех, что приезжали сюда раньше, наверное, потому, что третья годовщина Беслана совпала с началом предвыборной кампании и «Единая Россия» пыталась завоевать авторитет даже на развалинах бесланской школы.
Чиновники направились в спортзал, и несколько женщин крикнули им вслед:
– Где вы были раньше?!
Бойцы «Альфы», которые шли следом, слышали совершенно другие слова:
– Спасибо вам, ребята!
Одного бойца с золотой Звездой Героя на груди узнал какой-то старик и, протиснувшись сквозь толпу, крепко обнял. Этот старик был заложником.
В зале, где у детских портретов уже горели свечи, чиновники немного постояли, зажгли свечи и, обойдя его по кругу, молча вышли на улицу. Распорядители траурной церемонии устроили так, что все выходящие из зала должны были пройти мимо небольшой фотовыставки, посвященной погибшим детям. На этих фотографиях они были такими, какими их нашли в спортзале после штурма, – расстрелянными или сгоревшими. На одной фотографии, сделанной сразу после штурма, в том углу, куда, как утверждают потерпевшие, попал снаряд от огнемета, дети застыли, вжавшись в стену, – обожженные и присыпанные серым пеплом. Это были страшные фотографии, но чиновники перед ними не остановились. Они также не стали читать то, что родители погибших детей написали над этими фотографиями: «ФСБ и МВД несут ответственность за терроризм», «Нет прощения власти, допустившей Беслан», «Президент Путин! Требуем объективного расследования по Беслану и наказания всех виновных!»
Еще два года назад родители убитых детей не могли даже вслух произнести эти слова. Потому что верили в то, что власть разберется и накажет виновных. Год назад они их произнесли, потому что власть не разобралась и не наказала. А теперь они написали эти слова крупными буквами на месте, которое навсегда будет связано с именем тех, кто руководил страной в эпоху Беслана.
– Мы повесили эти плакаты накануне, – сказала одна из матерей Рита Сидакова. – Наши чиновники очень испугались и стали говорить, что это лишнее. Но снять их они не посмели.
Покинув школу, правительственная делегация отправилась на новое бесланское кладбище. Чиновники не стали подходить к могилам и смотреть на детские портреты и плюшевые игрушки, лежащие под ними. Они не увидели, что жизнь малыша Георгия Даурова ограничена годами 2002–2004; что шестеро мальчиков и девочек Тотиевых были погодками и теперь их родители живут на этом кладбище; что те мамы, которые не погибли со своими детьми, завидуют тем, которые погибли, – об этом они написали на могильных плитах. Чиновники ограничились возложением цветов к памятнику «Древо скорби» и мемориалу десяти погибшим в школе спецназовцам. У этого памятника делегация и остановилась, чтобы поговорить с журналистами. Господин Грызлов сказал о «чудовищном теракте» и «чудовищной смерти детей», о том, что «школа стала святым местом, куда каждому надо прийти и поклониться», о том, что государство борется с терроризмом, но попытки терактов еще будут, поэтому силовикам надо лучше работать. А полпред Козак сказал, что эффективность борьбы с терроризмом налицо – и если в мире количество терактов повысилось в полтора раза, то в ЮФО оно снизилось на 40 %. Эти господа как будто пытались оправдать государство за три сотни могил на бесланском кладбище.
Потом чиновники вернулись в Беслан, чтобы встретиться с комитетом «Матери Беслана». Матери спросили их: почему расследование теракта, которое продолжается уже три года, до сих пор ни к чему не привело? Почему члены оперативного штаба не наказаны? Почему видеозапись показаний военных, подтверждающих, что первоисточником штурма были не взорванные террористами в спортзале бомбы, а выстрел извне, следствие не считает доказательством того, что штурм был спровоцирован федеральными структурами?
– Следствие продолжается, – ответил на это Борис Грызлов. – Идет опрос свидетелей, и открываются новые подробности. Когда было установлено, что школу обстреливали из гранатометов, было решено провести следственный эксперимент. В Подмосковье в условиях, имитирующих бесланскую школу, будут проведены натуральные испытания.
– Почему это не сделали раньше? Про гранатометы все знают уже больше года, а следственный эксперимент вы нам обещаете только сейчас! – раздалось со всех сторон.
– Почему суд отказывает нам в возбуждении уголовного дела против членов оперативного штаба?! – спросила председатель комитета Сусанна Дудиева.
