Этот фильм матери Беслана отправят президенту Путину.
– Вы так и не приняли меры по наказанию виновных, – обратились они к президенту. – Но мы до сих пор ждем, что вы их примете.
Три года назад у школы № 1 города Беслана началась новая для Кавказа эпоха. Те, кто видел сотни искалеченных детских тел, которыми государство заплатило за войну в Чечне и, возможно, за будущий мир на Кавказе (помните, как нас уверяли, что с террористами нельзя договариваться, иначе теракты будут продолжаться и мир не наступит никогда?), – те люди никогда не примут мир, купленный такой ценой. Да и мира не будет. Осетины будут мстить ингушам за Беслан. Просто им надо знать, что хоть кто-то наказан. Ведь государство отказалось наказывать и генералов, и рядовых милиционеров. Ингуши будут мстить осетинам. Чеченцы будут помогать ингушам, потому что так заведено у вайнахских народов. Беслан показал всем кавказским народам, что Россия их не защитит, если к ним придет враг. Россия, напротив, расплатится их жизнями за свои интересы. На Кавказе, где еще свежа память о многолетней войне за независимость с Российской империей, такие идеи рано или поздно приведут к росту сепаратизма. А подавлять сепаратизм будут парни из российской глубинки, которым до Кавказа нет дела. И это бесконечная война, потому что никакой мир нельзя купить ценой детских слез.
За три года в Беслане изменилось многое. Матери погибших школьников прошли через суды разных инстанций, как через круги ада, чтобы донести до общества и властей ту правду, которую они увидели в обгорелых развалинах школы № 1 и останках своих детей. Им хотелось сидеть на могилах и плакать, но они снова и снова доказывали следователям, что обгорелые детские тела – это результат не столько теракта, сколько контртеррористической спецоперации.
Еле держась на ногах от горя и усталости, они целый год приходили на судебные заседания по делу уцелевшего террориста Нурпаши Кулаева – не только для того, чтобы смотреть ему в глаза, но и для того, чтобы собирать по крупицам показания свидетелей и участников штурма. Они сделали очень многое. Они нашли вещдоки (тубусы от огнеметов, из которых стреляли по школе). Они добыли видеозапись показаний военных – участников штурма, которые подтверждают, что первые взрывы и пожар в спортзале были спровоцированы стрельбой из огнеметов с крыш соседних домов, тогда как бомбы, установленные террористами, даже не взорвались.
Но их никто не слышит. Следствие установило, что в спортзале сработали бомбы, установленные террористами, и эту же версию подтвердило многомесячное расследование официальной депутатской комиссии. Власти поставили точку в деле о Беслане. Как и в деле «Норд-Оста», здесь нет виновных, кроме террористов.
А может, во всем этом виновата не власть? Может быть, виноваты те, кто третий год подряд в день годовщины Беслана отмечает день рождения Москвы и какие-то другие праздники? Это ведь для Беслана три года – слишком мало, чтобы забыть. Для российского общества это слишком долгий срок.
Рамзан Кадыров – самый популярный герой чеченского телевидения. Он танцует и кричит «Аллах акбар!» на открытии грозненского аэропорта. Он сидит перед камерой рядом с замминистра внутренних дел России генералом Еделевым и обращается к своему народу по-чеченски, а в конце речи спрашивает генерала по-русски: – Правильно я говорю?
И генерал кивает головой, что да, правильно, хотя, конечно, ничего не понял из этой речи, и чеченцам нравится видеть русского генерала, который соглашается с Рамзаном даже в том, чего не понимает.
Кадыров – новый национальный лидер. Он, как и весь его народ, не любит армию и принесенную ею войну. Он далеко не миротворец, и он хорошо знает закон джунглей: побеждает тот, кто сильнее. Но в современном мире, кроме силы, нужно что-то еще. Он знает, что он идет по пути многих российских политиков, культивирующих национальную идею. Ведь это самый легкий способ добиться авторитета. Он требует развивать чеченский язык. Он хочет открыть международный аэропорт в Грозном. Он говорит, что чеченцы станут самым развитым и самым процветающим народом России. Ему удалось то, чего не удавалось до сих пор никому. Используя несколько факторов – деньги, силу и национальную идею, – он заставил считаться с собой не только чеченцев, но и кремлевских чиновников. Эти чиновники его боятся. Наверное, небезосновательно. Ведь именно с этой чеченской национальной идеей Кремль воевал с начала 1990-х годов. Выходит, идея оказалась сильнее Кремля.
