В июне 2005 года в Чечне случилось ЧП. В станицу Бороздиновскую ворвались неизвестные в военной форме и в масках. Забрав с собой ii местных мужчин, они подожгли их дома, оставив на улице их жен и детей. Бороздиновцы, этнические аварцы, дружно покинули свои дома и ушли в соседний Дагестан, где разбили палаточный лагерь. Президентом Чечни тогда еще был Алханов, но руководил республикой, по сути, Рамзан Кадыров. Зачистка Бороздиновской показала, что в Чечне на самом деле по-прежнему два хозяина – Рамзан Кадыров и военные. И при всем желании избавиться от власти военных Кадырову пока не удается.
Вчера в палаточный лагерь к беженцам из чеченской станицы Бороздиновская наконец приехал президент Чечни Алу Алханов. Он пообещал им хорошую жизнь, если они вернутся, и плохую, если откажутся.
Президента Чечни ждали еще в субботу – беженцы решили, что раз полпред президента в Южном федеральном округе Дмитрий Козак, будучи в Грозном, пообещал до субботы разобраться в ситуации, значит, президент Чечни в субботу непременно приедет выполнять поручение полпреда. Они ошиблись на один день: в субботу первый вице-премьер Чечни Рамзан Кадыров устроил в Центорое и Гудермесе празднества по случаю получения очередного ордена, и президент, распределяя свое субботнее время, никак не мог отдать предпочтение беженцам.
Зато вчера прямо с утра президентский кортеж отправился в Бороздиновскую. Походив по пустынным улицам станицы, из которой бежало 80 % населения, президент, видимо, понял, что решать проблему надо все-таки в лагере беженцев, а не около их брошенных домов, и отправился в Кизляр. Лагерь, в котором проживают 1148 аварских беженцев, раскинулся за городом, в чистом поле. Жить там нельзя в принципе: нет воды, а поле кишит грызунами – разносчиками холеры. В Дагестане уже дважды вспыхивали сильнейшие эпидемии. В каждой палатке разместились по три-четыре семьи, то есть по 15–20 человек. Солнце палит нещадно, и в брезентовых палатках нечем дышать. Поэтому все обитатели лагеря целыми днями сидят на солнцепеке и смотрят на дорогу.
Они ждут, что из Чечни приедут чиновники и привезут им живых или мертвых сыновей – тех самых, которых в ночь на 4 июня люди в камуфляже обмотали скотчем и увезли из села.
По другую сторону дороги в палатках сидят следователи военной прокуратуры. Они уже четвертый день опрашивают очевидцев зачистки. Люди верят следователям и подробно рассказывают, как выглядели военные, на каком транспорте они были и что говорили. Люди знают, что на десятый день после зачистки в сгоревших домах были обнаружены обуглившиеся человеческие кости. В общем-то, они сами их и обнаружили, когда разыскивали свое уцелевшее имущество. Но никто не хочет верить, что кости – это все, что осталось от тех парней, которых увезли военные. Поэтому комендант лагеря Магомед Магомедов просит меня не спрашивать про останки:
– Каждый верит, что его сына там не было.
Когда лагерь наводнили военные с автоматами наперевес, все поняли, что едет чеченский президент. При этом все почему-то решили, что он везет тех самых пропавших. Может, и не 11 человек, потому что обгоревшие останки кому-то все же принадлежали, но хоть кого-то. А президент на 11 блестящих черных джипах привез первого вице-премьера Рамзана Кадырова, командующего объединенной группировкой войск Аркадия Еделева, депутата Ахмара Завгаева и чуть ли не весь свой кабинет министров. Джипы сосчитали аварские мальчишки, которые потом бегали по лагерю и кричали про свои математические победы.
Президент вышел из машины, и его личная охрана кинулась расчищать ему дорогу, орудуя прикладами автоматов.
– Ради кого он сюда приехал? – стали возмущаться беженцы. – Ради нас или ради Козака?!
Они, конечно, и сами понимали, что президент приехал не по своему желанию, а по указанию свыше.
– Салам алейкум, – сказал президент рассевшимся по краям поляны людям и услышал в ответ напряженное молчание. – Вообще-то у мусульман положено хотя бы встать, – негромко, но и не тихо добавил он и прошел куда-то к краю поляны.
Было видно, что в центре выступать ему совсем не хочется. Люди ринулись за президентом, чтобы услышать, что же он скажет. Их отталкивали прикладами, на них орали охранники. Меня тоже дважды обругали его чернобородые телохранители. Вот так, среди криков, суматохи и злости господин Алханов начал свою речь.
– Земляки мои! – сказал он.
– Громче говорите!
– Земляки мои! Искренне говорю вам, вместе с вами разделяю вашу боль. Можете мне верить, а можете не верить.
– Не верим, – заявили беженцы.
– Для меня то, что случилось с вами, и то, что все это время случалось с чеченцами, абсолютно одинаково, – сказал президент. Он явно не находил нужных слов. – Я понимаю, ваш главный вопрос ко мне – вернуть пропавших людей. Правильно?
– Да! Конечно, правильно! – раздалось со всех сторон. – А других разговоров и не будет, пока не вернете парней!
