13 апреля 1934 года Водопьянов, Каманин и Молоков в последний раз прилетели в ледовый лагерь. Они доставили на материк последних челюскинцев: заместителя Шмидта Алексея Боброва, радистов Кренкеля и Серафима Иванова, боцмана Анатолия Загорского, моториста Александра Погосова и капитана Владимира Воронина, который, по традиции, последним покинул палаточный лагерь. В последнем рейсе со льдины забрали и 8 собак, помогавших челюскинцам все дни дрейфа. Ледовый лагерь опустел навсегда, чтобы раствориться в Северном океане.
Результат превзошёл самые оптимистические прогнозы: спасли всех. Не погиб никто – ни из лётчиков, ни из участников экспедиции. Это поразительно и в наше время, в век повсеместного интернета и мощных самолетов, в век, когда, кажется, изучен каждый миллиметр карты мира.
Чтобы до конца понять значение подвига полярных лётчиков, нужно представить себе ситуацию 1934 года. Тогда еще не было ни атомных ледоколов, ни мощных самолётов, ни надежных средств связи. Летчики, одетые с головы до ног в оленьи меха, оставляли только прорези для глаз – и все-таки высмотрели в снежном мареве лагерь Шмидта.
«В бою под Ванкаремом мы победили!», – рапортовал Ушаков. Он имел право на патетику. Трудно даже вообразить более эффектную бескровную победу. Стрёкот авиационных моторов в 1930-е звучал как райская музыка будущего – и нашим соотечественникам удалось её подхватить.
После челюскинской эпопеи стало ясно: наша страна пришла в Арктику прочно. Популярность героев Арктики в те годы можно сравнить только со славой первых космонавтов. Их наперебой приглашали к себе трудовые коллективы, чтобы угощать, чествовать, славить. Но главное – их чествовали на Красной площади и в Кремле. Сталин лично разговаривал с летчиками и полярниками. Не вызывало сомнений, что он внимательно следил за челюскинской эпопеей.
Тогда-то метриках новорожденных девочек в 1934 году появилось новое имя Оюшминальда – «Отто Юльевич Шмидт на льдине». Как «Великан Поколен Борода» (не иначе!), Шмидт стал героем своеобразных былин – новин, которые слагали и пели в те годы знаменитые сказители Марфа Крюкова и Пётр Рябинин-Андреев. А на мотив «Мурки» городские повесы запели: «Шмидт сидит на льдине, словно на малине и качает длинной бородой…». И это тоже слава.
Челюскинцев встречает Москва
В XX веке самым прозорливым стало ясно: мало совершить подвиг, о нём нужно было ещё рассказать. Иначе всё канет бесследно. О Льве Мехлисе принято писать в мрачных тонах: самодур, сатрап, инициатор репрессий, один из наименее обаятельных выдвиженцев Сталина. Но он был и настоящим профессионалом, талантливым организатором прессы, говоря современным языком – пиарщиком. В то время он занимал кабинет главного редактора «Правды» и курировал пропагандистскую кампанию, развернувшуюся вокруг спасения челюскинцев. Получилось блестяще. Едва ли не в каждом дворе дети играли в челюскинцев, в Ляпидевского и Водопьянова. Да что дети, весь мир смотрел на арктическую драму и ее счастливый финал глазами Мехлиса. Еще до окончания 1934 года (неслыханная оперативность!) вышла в свет книга «Как мы спасали челюскинцев» с воспоминаниями всех участников эпопеи, с рисунками и фотографиями шмидтовцев – Фёдора Решетникова, Анатолия Шафрана, Петра Новицкого… Книгу перевели на несколько европейских языков. Ни одно советское начинание не знало столь триумфального международного резонанса. Это касается и документальных кинолент, посвященных полярникам.
В Германии и Италии укреплялся нацизм, Америка помрачнела от Великой Депрессии, а Советский Союз, еще не знавший большого террора, удивлял мир бескровными победами.
«Что вы за страна!.. Полярную трагедию вы превратили в национальное торжество!..», – воскликнул тогда Бернард Шоу. Его ирония всегда была обоюдоострой, но на сей раз она все-таки шла на пользу репутации СССР.
Это было большое дело, которое убедительнее сотен красивых слов. Именно после спасения челюскинцев в мире поверили в Советский Союз. С державой, которая устраивает грандиозные научные экспедиции и может с помощью авиации вызволить своих граждан из ледового плена, приходится считаться… Трудны было отмахнуться и от того, что в этой операции достойно показали себя самолёты, сконструированные и произведённые не где-нибудь, а в СССР. Это внушало уважение и к советской индустрии, и к Красной Армии.
«Последние люди и даже собаки сняты со льдины. Эта эпопея является одной из величайших среди тех героических эпопей, которыми так богата история арктических исследований», – писала британская газета «Дейли геральд». «Русские летчики положили конец страшной драме, которая моментами, казалось, должна была привести к трагической развязке. Их мужество, выдержка, преданность делу заслуженно вызывают восхищение всего мира», – вторили англичанам французские журналисты. Еще цветистее писали о советских полярных подвигах в Штатах.
