Встаю, иду отлить, и пытаюсь не разбрызгать воду, когда Сара всплывает в памяти. Я не вижу её лица, только спальню и вечеринку, и другую девушку, которая вошла и наблевала на гору курток. Я возвращаюсь в комнату, спрашиваю про её парня, притворяюсь, что я её обманул, что с самого начала всё вспомнил. Она расслабляется, смеётся, поднимает Клоза с пола, подходит и садится рядом. Кот, похоже, разозлился, он уходит в кресло, тонкий образчик супермар-кетной мебели, зарывается когтями в мягкую ручку, докапывается до дерева под обивкой. Сара кидает в него диванной подушкой, и он улепётывает.
Никто не хочет, чтобы его забыли. Это самая страшная обида. Прошли годы, а я её помню, и не стоит думать, что все лица, которые я видел в жизни, где-то отложились, и только и ждут, как бы всплыть в памяти. Мне так приятно, что я её вспомнил, что я касаюсь её руки. Мы начинаем целоваться. Я заглядываю ей через плечо и вижу, что кот в углу задрал хвост. Она встаёт, я загораживаю собой кота, чтобы она не заметила, что он ссыт, не хочу портить момент.
Сара идёт в ванную за резинками, и вот мы у неё в спальне. Она засовывает их под пояс джинсов и говорит, мол, давай. Ненавижу эти штуки больше всего. Никогда их не использовал, пока, ближе к тридцатнику, не вернулся из Гонконга, а все вокруг говорили про сексуальные болезни, которые могут убить тебя. В старые добрые дни всё было как-то проще. Мы падаем на кровать, раздеваясь, тихий топот лап по ковру рядом с нами, звук моей рвущейся рубашки на заднем фоне.
Сара спит, свернувшись клубочком, а я долго не могу уснуть, смотрю на часы, уже около четырёх. Я не жалуюсь, мне вполне хорошо. Чем старше становишься, тем лучше себя чувствуешь, а я ещё не достиг пика, мне пока хватает денег в кармане и своеобразной свободы. Партия лейбористов обычно гнобит тех, кто работает сам на себя, она облагает их взносами по самое не балуйся, ей не нравятся те, кто хочет оставаться вне системы, вне бизнеса. Я привык верить в политику лейбористов, но в наши дни это уже не Партия Лейбористов, это толпа яппи, которые крутят задницами в Ислингтоне и Ноттинг-Хилле, в местах, в которых был свой шарм, когда мы были молодёжью, но сейчас они выжаты и опустошены подонками, что паразитируют на чужой культуре.
У меня всё пучком, я хорошо устроился, зарабатываю на жизнь скупкой-продажей подержанных записей и случайных билетов, ди-джействую, плюс продаю доморощенную ганджу знакомым. Ярмарки записей и заказ по почте вполне меня устраивают, пока «Сателлит Саундз», которым заправляем мы с Альфонсо и девчушкой по имени Чарли Пэ-риш, приносит три-четыре сотни в удачный месяц. Билеты и косяки — тоже неплохая прибавка к жалованию. Мне не надо платить ни за съемную квартиру, ни ипотеку, так что если выходит штука в месяц, это двести пятьдесят в неделю на счета, еду и общение, всё, по большей части, без налогов. Не понимаю, зачем может понадобиться больше денег. Дороже всего обходится жильё, а я купил заброшенную квартиру семь лет назад, сам её отремонтировал и быстро за всё расплатился.
«Сателлит Саундз» — большой прикол, я там толкнул кучу записей, из рук в руки и через флаеры, которые помогают людям включаться в бизнес заказов по почте. Дистри-бьюция — проблема, но если ты с ней справился, ты встаёшь у руля и получаешь прибыль, которую обычно снимают посредники. Это попытка контролировать собственную жизнь, решать, что и когда будешь делать, мы обычно играем в таких местах, где живут люди, куда модные ди-джеи приезжать не заморачиваются, типа Слау, Хейса, Уэст-Дрейтона, Брэкнелла, Уокинга, Чэмберли, Фелтхэма, Рединга и так далее. Иногда мы едем по М25, на север от Рикмэнсуорта и Уотфорда, к югу от Кройдона и Эпсома. Пэриш знает местную футбольную тусовку, они делают ноги, если дело пахнет керосином, но платят достаточно, чтобы мы ездили с ними, обычно мы проводим нанапряжные вечера, и, признаться честно, не слишком профессионально. Мы зарабатываем деньги на любимой музыке. Мы втянуты в водоворот людей, окунаемся в кипящий котёл мужчин и женщин, мальчиков и девочек, которые хотят послушать что-нибудь получше, чем лучшие диско-хиты местного паба, но не хотят пытать счастья и ехать в Уэст-Энд, тусоваться среди модных, студентов и туристов, слушать беспонтовую танцевальную музыку, то же диско, вид сбоку.
