Кот прыгает на кровать. Я щёлкаю пальцами, и он подходит. Он осторожный, но когда я чешу его за ухом, ложится и начинает мурчать. Раньше мне кошки не нравились, до Гонконга. Я посмотрел на них другими глазами, когда надорвал спину, таская ящики в баре, где работал. Доктор сказал показаться остеопату, а вместо худой красавицы, втирающей масло мне в мускулы, разминающей суставы шеи и спины, голова покоится на крепкой груди, я заполучил парня, вылитый боксёр, причём не лучший, с разбитым лицом и отёкшими глазами. Это обошлось мне недёшево, но он знал своё дело, поставил меня прямо и сказал, будем разбираться со спиной. Спросил, попал ли я в аварию, обо что ударился, но единственное, что я мог вспомнить — драки в молодости, больше ничего. И как я расколотил свою первую машину. Он сказал мне попробовать тай цзи, что это поможет. Я принял совет, попробовал упрощённую форму, поднялся на уровень и заинтересовался боевыми искусствами. Нашёл кое-какие книги и сидел в своей комнате у Сэмми, в компании вентилятора и бутылки йодированной воды, читал про всё подряд — и выбрал каратэ. Сэмми свёл меня с парнем из Дворца Чунцина, и тот начал учить меня основам.
Джон Хо оказался психом, опийным наркоманом, любителем холодного «Хайнекена», и мы занимались два раза в неделю в зале на три этажа ниже «У Сэмми». Он разрешал мне приходить заниматься, когда я освобождался. Не брал с меня ни копейки, а я подметал у него полы. Потолок надо было бы покрасить, и стены облазили, но Хо вставал на карачки и натирал полы, пока они не начинали блестеть. Не знаю, была ли это его комната или он её снимал, но он любил эти деревянные доски. Он учил меня, что каратэ — пассивное искусство, совсем не то, что в фильмах с Брюсом Ли. Что надо обратить злость врага себе на пользу, сберечь силу и дать оппоненту устать, выждать момент. И в объяснениях Хо что-то было. Я начал думать, перестал помногу пить, много тренировался и поехал на несколько недель на Филиппины, а потом по северо-восточному азиатскому побережью, в кратковременные контрабандные поездки, в которых я увидел Сеул, Тайбей и Токио.
Он сказал мне присмотреться к кошке, когда я её увижу. Она спит почти весь день, но вот, раздался шёпот — и она вскочила, бодрая и готовая. Он говорил, что секрет — отказаться от мышления в рамках плохой-хороший, левый-правый, что если хочешь думать для себя, ты не можешь скрываться за другими людьми, тебе надо вырваться из набора правил. Он был прав, когда говорил, что люди слишком серьёзно к себе относятся. И всё это наложилось на панк, которому есть что сказать, но он вечно стебётся сам над собой, движется и ломает собственные правила, всегда на голову впереди, мутирует и остаётся невразумительным. Тот же стёбный юмор, что и в фильмах «Carry On»[31], которые мы смотрели, и в нахальных открытках, которые мы слали из-за моря. Когда «Пистолеты» играли в Финсбери Парке пару лет назад, люди говорили, они идут против собственных идеалов, что снова собираются, но для «Пистолетов» это было то, что надо. Они хотели денег, а если люди готовы раскошелиться на двадцать пять фунтов, чтобы увидеть, как они зажигают, кто тут виноват?
Хо не мог весить больше шестидесяти килограмм, и ему было не меньше шестидесяти лет, но он был крепкий ублюдок. Как он выкуривал трубку и выпивал три бутылки «Хайнекена» для разогрева, а потом гонял меня от стены к стене, я так и не понял. Он был полукитаец, полубританец, его отец — госслужащий, который подцепил китайскую девчонку в клубе и сделал ей ребёнка. Хо было по фигу, по крайней мере, он так говорил. Наверно, глубоко внутри ему было совсем не всё равно, но он не понаслышке знал про самоконтроль, и он взял китайскую фамилию матери. Он не верил в сострадание, ни к себе, ни к другим. Его жена — круглолицая женщина, но милая, на тридцать лет моложе. Хо, если вычесть философию и каратэ, оставался мальчишкой, и не только с опиумом и «Хайнекеном». Они с женой жили в комнатах дальше по коридору, и он иногда приглашал меня послушать кассеты Боба Марли, записи, которые он достал на одном из рынков Чунцина. Хо говорил, ему нравится Марли, потому что его отец тоже был британцем. Я некоторое время занимался каратэ, но я не слишком дисциплинирован, опять запил, потом забил, вернулся в Китай, где услышал про Смайлза и решил вернуться в Англию.
