Встаю с утра пораньше и иду в кафе, которым владеет Трейси Мерсер со своим парнем, Терри, заказываю у неё завтрак. Она здорово выглядит, в спортивных штанах «Ам-бро» и свободной майке с угасающей улыбкой Дианы, морщины на лице мёртвой принцессы, логотип британского флага на штанах измазан маслом. Мы болтаем ни о чём, и когда она упоминает про обезображенное тело, передавали в новостях, я тупо смотрю в прилавок. Она говорит, полиция допрашивала подростка, который работает в местном ресторане, но его уже выпустили. Пожимаю плечами, говорю, что не смотрю телек, терпеть не могу обречённость и депрессию, мерзкие репортёры исподтишка бьют в спину, зарабатывают на жизнь, поливая людей дерьмом, мучают других за пригоршню сребреников, высасывают истории из пальца. Она хмурится, говорит, мол, понимаю, о чём вы, у них что, души нет, они что, не понимают, что чувствуешь, когда тебе перемывают кости в заголовках, но в новостях передавали, что ему отрезали голову. Меня тошнит, вижу свой заказ у неё в блокноте, и когда говорю, что хочу есть, она улыбается так, что солнце отражается в зубах, они аж сияют, до того белые, отличная строчка из «Вау watch». Она бросает чайный пакетик в чашку и заливает его кипятком, берёт ложку, прижимает его к стенке, считает до десяти и вытаскивает его на блюдце. Там уже лежат такие же, они высыхают, и цвет бледнеет, видно дырочки. Трейси наклоняется к окошку и передаёт мой заказ Терри, я выбираю столик у окна, где можно сидеть и смотреть на улицу, кладу сахар, мешаю, в чашке появляется водоворот, чай крутится всё быстрее и быстрее. Достаю ложку, и вода потихоньку успокаивается.
Обхватываю чашку руками, интересно, сколько я её удержу. Хочется обжечь пальцы, доказать, что я могу сделать всё, что захочу, и уйти от расплаты, поверить, что я неуязвим, что меня никогда не поймают. Капли дождя на стекле, автобус проехал через лужу, обрызгал трёх парней в чёрных пуховиках. Они отскакивают, злятся, что промочили джинсы, трясут головами, орут на автобус, он набирает скорость, скрывается, бульдожья челюсть лысого водителя застыла в широкой ухмылке. Не могу не улыбнуться, держусь изо всех сил, ржу так громко, что Трейси смотрит на меня и кивает, возвращается к газете. Ребята тоже заржали, увидели смешную сторону, пихают друг друга в лужу, солнце согревает тротуар, с асфальта поднимается пар. Я ночью опять был в тропиках, дождь стучал по крыше, молнии разрезали небо на части, дождь размывает острые углы, природный душ смывает напряжение. Летом ещё лучше, когда выхлопные газы висят в воздухе, люди напряжены, и эти гонконгские штормы были так непривычны, что я ходил на крышу Дворца Чунцина, смотрел на светящееся небо, смертельные лезвия вонзались в город, хлестали по небоскрёбам, показывали, что есть истинная сила.
Пахнет едой, рот наполняется слюной, я хочу заказать лишний тост. В кармане есть деньги, значит, я могу купить, что захочу. Человек впереди оставляет на столике газету, передовица — история общественного деятеля, который оказался геем. Смеюсь, смотрю на улицу, на людей, пока Трейси не ставит передо мной завтрак. Эта женщина — ангел, девушка с другой планеты, с Планеты Рибок. Пар шипит за прилавком, и Трейси говорит, приятного аппетита, я сыплю соль, смотрю в окно, на суету, и понимаю, что лучше, чем сейчас, вряд ли будет. Сидишь в укрытии, питаешься, знакомое окружение, проблемы решены, правосудие свершилось, вокруг — дома, пабы, магазины, газоны, которые знаешь и любишь, ублюдки, которые пытаются контролировать нас, далеко отсюда. Пошли они на хуй. Я переполнен жизнью, кайфую, как будто зарядился чарли со своим старым другом Дэйвом, только я ничего не принимал, пытаюсь притормозить, сохранить контроль, еду по автодрому жизни, электричество искрит прямо у меня над головой, генератор даёт свет.
Иду к стойке, плачу Трейси, она пихает кассу, Терри сзади жарит бекон для семьи пенсионеров, она наклоняется к блокноту, оставляет на мгновение чай, зубы блестят на солнце. Она всегда была дружелюбной девушкой, соль земли, мир держится на таких, как Трейси, вечная улыбка, что бы ни происходило. Плачу по чеку и фунт сверху, кладу деньги на блюдце, прощаюсь и ухожу из кафе. Прогулка начинается.
