Авиту казалось, что они так простояли сутки, а может, даже года. Наконец из проёма одним прыжком на спину Эрдифа напрыгнул безоружный Клов. Меч, весь в крови Авита, отлетел в сторону. Подскочили другие южане и вместе скрутили Пылевого Волка. Тут подошёл и Цедрог:
— Если на свете есть справедливость, то воистину — это её миг!
— Ха! Что ты мне сделаешь? Муж рабыни, отец рабыни, ты плодишь только рабство и ничтожество!
Цедрог не дрогнул, только презрительно бросил:
— Справедливость свершу не я. Суд. Тебя будут судить.
— За что? За убийство рабыни? Ха!
— За убийство королевы.
Цедрог задумался, провалившись в своей памяти в давние и очень дорогие ему времена, и лицо его в этот момент сделалось одухотворённым и светлым.
— Меня никто не смеет казнить и при этом выжить! Я Пылевой Волк.
Долго молчал южный владыка. Никто не смел и шевельнуться. Даже Авит стоял, опершись на спинку дивана, и ждал, хотя ему казалось, он вот-вот рухнет. Цедрог обошёл кругом того, кто когда-то убил его жену. Потом спокойно удалился. Проходя через дверной проём, он сказал тихо, но так, что это разнеслось, казалось, по всему дворцу.
— Вот для таких случаев на суде и присутствуют чернодухини. И обитатели Чёрных кряжей.
Эрдиф затрепыхался, запричитал. Какие разные Сиадры, разные Пылевые Волки! Его увели, и по дороге он всё голосил что-то о справедливости и гуманности наказания.
У Авита подкосились ноги. Откуда-то появилась Исса — маленькая, вечно всех спасающая Исса! — и придержала Авита, чтобы он упал не на пол, а на диван. Краем глаза он заметил, сколько крови потерял. Или это у него в глазах всё застила алая пелена?
Исса наскоро перевязала рану. Зажала и сказала Аргле:
— Зажми тут, чтоб не истёк! Я за лекарем!
— Ты и сама ведь лечишь, — слабо сказал Авит.
— Нет, тут нужен серьёзный лекарь. Тут стихиями не обойдёшься.
И убежала.
Аргла держала раненую руку Авита. Повязка мгновенно намокла. Она всё смотрела на Авита, и на глаза ей навернулись слёзы. Невозможно несчастная кошка!
— Соберись, тебе нельзя нервничать, — вяло улыбнувшись, ободрил её Авит.
Она неотрывно смотрела на Авита своими глазами, полными слёз. И невозможно было угадать, о чём болело её сердце в этот миг. Вот уж точно, ярость или злость ей удавались ярче!
— Я так мерзко выгляжу? А ну, не плачь!
— Ты… Если бы я была твоей рабыней, я недостойна была бы даже целовать пыль у твоих ног! — не сказала, не прошептала, а скорее выдохнула Аргла.
Авит протянул здоровую руку и взял её за подбородок. Провёл пальцем по щеке, потом — по губам. Задержался на них, при касании случайно перепачкав их кровью.
— Конечно, недостойна! — как мог буднично ухмыльнулся он. — Такие губки созданы для совсем других поцелуев.
Ему было так паршиво, что всё это даже не казалось неловкостью. Просто хотелось, чтобы эта грустная кошка уже наконец не плакала. Она, продолжая крепко держать рану, отодвинулась от Авита, насколько могла. Авит внимательно ловил каждую деталь её лица, чтобы просто отвлечься от боли, которая упорно холодила и утаскивала его в небытие. По её лбу пробежала вертикальная морщинка, а ноздри стали раздуваться, будто она — драконица, и сейчас дохнёт на него пламенем.
— Наглый мальчишка…
Авит расплылся в улыбке, запрокинув голову и едва соображая.
— Давай, съезди мне по лицу, как в тот раз. Ах, у тебя же руки заняты, причём — мной!
Досадно, но тут пришла Исса, и Авит уже не успел насладиться реакцией Арглы. Громыхнула дверь: они с лекарем так спешили, что едва не высадили и не уложили на пол и вторую створку. Вслед за ними в комнату ввалились Клов и Цедрог, и, конечно же, маленькая тень Клова — Мирта. На заднем плане маячили стражники, дальше — вчерашние рабы, которые подхватили какие-то кричалки, главным героем которых вдруг стал «Авит Благодетель», «Авит Повелитель Пылевых» и «Авит Освободитель». Быстро же Дайберг сменил Ниова Освободителя на Авита Освободителя.
Люди проведали своего «благодетеля», «повелителя» и «освободителя», убедились, что все трое живы, и удалились, разнося по коридору, а потом, без сомнения, и по всему Дайбергу славу о последних событиях. Замыкал эту процессию знакомый девчоночий голос:
— Северяне сделаны из камня и стали!
Исса с невообразимой выдержкой обрабатывала ему рану и помогала лекарю, пока тот зашивал её. Авиту дали хлебнуть перед этим какое-то крепкое пойло, от которого внутри немного потеплело и мерзкий холодок ушёл. Аргла стойко придерживала его цепкими руками.
— Тут вот прижми… Сильнее здесь… Да… Можно отпускать, — сказал лекарь.
Аргла разогнулась и встала над Авитом во весь рост.
— Он всё нёс какой-то бред.
— Потерял много крови. Так бывает, — пояснил лекарь.
— Я? А сама-то что несла, моя госпожа… — заплетающимся языком изрёк Авит, наплевав на приличия.
— Давай-ка поспи, дружок! — Исса вытерла ему испарину со лба. — Нет, у меня не спальня, а какой-то лазарет! Ты отдыхай, а я пойду к Аргле.
— Тебе надо ехать, Исса. Ехать к нему. На Север, — пробормотал Авит.
— Вот поправишься, вместе и поедем.
Авит с тоской глянул на уже хоть капельку не такую грустную драконицу-кошку.
— Ты сама едь.