Дайберг будто накрыло одной тревожной пеленой. Цедрог уже был готов признать за рабами свободу и считать поединок проигранным — в конце концов, он потерял единственного сына и наследника. Но то тут, то там вспыхивали потасовки. У владыки было достаточно наёмной охраны, чтобы охранять покой своего дома. А ещё у него было достаточно денег — это во многом решило проблему. Он попросту начал платить своим рабам жалование, и теперь они были вроде как на работе.
Только одна рабыня всё оставалась в своём добровольном рабстве, как её ни отпускай. Мирта всё таскалась за генсландцем, и даже заплакала однажды, когда её в очередной раз Авит пытался силой «отпустить»:
— Не прогоняй меня, добрый господин! Куда мне идти?
— И правда, куда ей идти? Вокруг, почитай, гражданская война. Что ты теперь, выставишь девчонку просто за дверь? — вторил ей Клов.
Авит хмыкнул и покачал головой.
— Ну, раз такие дела, пусть она считает себя твоей рабыней и за мной не таскается. — Он повернулся к девочке, которая вытирала слёзы. — Поняла? Ты теперь его! — благословил её Авит на новую службу.
И не сказать, чтоб не ожидал такой реакции. Она кинулась ему в ноги.
— Добрый господин!
И рассыпалась в нескладных благодарностях, растекаясь по полу, как Клов её ни поднимал.
Авит утомился смотреть на эту картину и ушёл. Сами разберутся теперь. Он тяжело ступал по мозаичному дворцу, удивляясь, как это Цедрог не вышвырнул его за шкирку. Терпит. Скорбит. Трясётся за дочь.
Ноги как-то сами собой донесли его до покоев Иссы. Авит с опаской окинул взглядом резную деревянную дверь. Прекрасно знал, кого там сейчас встретит.
Он постучал. Открыла служанка.
Исса с Арглой в обнимку сидели на диване. Слёзы, казалось, прожгли им глаза за эту неделю и вытоптали горячие дорожки на щеках. Аргла плакала по Ранаяру. А вот по ком плакала Исса? Авит подошёл к ней и погладил её по плечу. Если и по Ранаяру, то она никогда в этом не признается ни Аргле, ни кому-нибудь ещё.
Она встрепенулась и обернулась на Авита. Вместе с ней и Аргла. Что выражал её взгляд? Авит утомился угадывать и беззатейливо спросил:
— Ненавидишь меня?
Аргла молча поджала губы и отвернулась, снова уставившись в какую-то точку у окна. Исса усмехнулась и сказала:
— Ты совсем как Ниов! Стал похож на него. Повадками, и даже фразами.
О чём она вспоминала? Он аккуратно обошёл диван и сел на полу у ног обеих женщин.
— Прекрати говорить так, будто его нет, моя госпожа! Я всё делал для него и для тебя, чтобы вы оба… Чтобы у вас всё было как надо. А ты сидишь тут живого оплакиваешь. — Авит сердито, даже грозно сдвинул брови, — Ведь по нему ты плачешь? Или по ком?
— А ты знаешь, Авит, — тут её голос сорвался, и она перешла на шёпот, — ты знаешь, что делает драконье пламя? Оно выжгло всё, что было у него в крови. — Она помолчала, потом прокашлялась и снова очень тихо продолжила, — Оно выжгло чары Леды. Он помнит Нилию. Он забыл меня, и снова любит свою кронградскую принцессу.
Шум с улицы на миг выдернул Авита из завораживающей атмосферы скорби, что царила в её покоях. Но он мотнул головой и снова погрузился в это вязкое, тягучее состояние, в котором находились обе женщины.
Что за дурь она несёт? Вроде же не падала ни в какие реки слабоумия и глупости. Или это так на неё действует любовь? Авит аж подскочил и сжал кулаки, глядя на неё сверху вниз.
— Исса, очнись. Если он и вспомнил что-то из прошлой жизни, с какого лафатумского хвоста ты взяла, моя госпожа, что он забыл всё, что было после Леды? Он не забыл ни тебя, ни меня. Просто он болен. Дай ему время.
— Он неизвестно где. И неизвестно ещё, в порядке ли! — в отчаянии Исса закрыла лицо руками.
— Так ты что же, просто так отпустишь своего мужа? Даже если он и вспомнит какую-то там… эту дрянную… Нилию! — вступила Аргла. Приподнялась, оперевшись на подушки, и посмотрела на Иссу. И вот уже снова это грациозное поигрывание линии плеч, и слёз будто и не было, и этот взгляд дикой кошки.
— А что ты предлагаешь? Если даже я его разыщу. А вдруг он уже не захочет меня видеть?
Невнятный шум будто приближался откуда-то со стороны коридора. И Авит — не ушами, а каким-то внутренним чутьём — угадывал в нём какую-то потасовку. Он встрепенулся и встал, ища глазами, за что зацепиться, чтобы понять, что происходит.
Женщины, похоже, тоже поняли, что дело неладно. Поначалу они вжались в диван, но быстро сориентировались и тоже вскочили. Крики и лязг оружия приближались. Что-то стукнуло в дверь. Женщины вздрогнули. Тогда Авит сгрёб их и поставил за собой, а сам стал лицом к двери.
Распахнулась одна створка двери, а вторая — и вовсе рухнула на пол. Словно лютый зверь, в комнату Иссы ворвался…
Авит не сразу его узнал. Он был не в своей блистательной форме. Да и видел его Авит лишь мельком, неявно, там, на мосту за воротами южного города.
Эрдиф Сиадр! Вооружённый мечом и кинжалом Пылевой Волк ворвался в комнату южной принцессы.
— Пришёл мстить? — шагнул на него Авит.
— Ты! Дрянной мальчишка! Это ты заварил! Это из-за тебя погибли оба мои племянника!
— Эргон жив!