По словам Церитха, который был главный в отряде, до Зимбрега оставалось еще две трети дороги. Ниов старался не заговаривать с новым начальником. Церитх не скрывал своего недовольства Ниовом. Он считал, что хромому уроду не место в отряде. К Авиту же он относился с отеческим покровительством, которое ему было не нужно — Авит постоянно это демонстрировал.
Ночами дежурили каждый по часу. Восемь человек — и восемь часов привала, из которых семь приходилось на сон. Ниова сменил Клов — молодой северянин со светло-рыжей бородой и шевелюрой. Ниов присел на свою спальную подстилку и намазал больную ногу. Потом укутался в плащ и стал ждать сна.
Ниов думал о ветрах. Исса слышит ветры. Он в эту минуту зачем-то думал о ней так сильно, так неистово, словно и сам вот-вот станет ветром и полетит обратно к ней. А она сейчас осталась одна, и при этой мысли у Ниова заныло в груди. На юг от неё — её возлюбленный. На север — Ниов, который не переставал о ней думать. О ком рассказывают ей ветра в тот момент, когда он лежит без сна у обоза?
Травы и земля под ним пахли сыростью. Северный лес был полон шорохов, каждый из которых с непривычки казался нападением каких-то невиданных чащобных чудовищ, состоящих из одних лишь теней и проблесков. Привыкший к лесным путешествиям Церитх вовсю храпел. Авит безмятежно спал неподалеку. А сердце Ниова при каждом ночном звуке принималось удирать, торопливо стуча пятками. Тревога не давала уснуть. Ему казалось, шорохи были ближе, подкрадывались, пробирались сквозь подлесок, примеривались для броска…
Атака!
Ему не казалось! Несколько человеческих фигур резко впрыгнули в круг едва горящего костра. Клов в одиночку не справился и прозевал — его в секунду скрутили. Ниов только и успел, что дёрнуть за плечо Церитха и пихнуть ногой Авита. Выхватить кинжал ему уже не дали. Под подбородком блеснуло лезвие. Досадно. Пылевой ветеран, называется! Всё мелькало в глазах. В сумраке Ниов разглядел полтора десятка гибких силуэтов, которые быстро скрутили всех сопровождающих обоз охранников. Поохраняли, ничего не скажешь.
— А ну, не дрыгаться! Всё, волчата, отбегали.
Резкий и низкий голос принадлежал — удивительно! — женщине. Ниов огляделся вокруг и оценил обстановку. Расклад был неутешительным — все семь спутников теперь были пленниками каких-то непонятных лесных разбойников. Эх! Зато хоть живы, а то мало ли чего ожидать. Кто-то зашёл сзади, и по телу Ниова прошлись руками. Отобрали кинжал.
— Потом, потом по карманам пошарите. Оружие забрали? Тогда пошли.
Снова тот же голос. В темноте было не разглядеть лиц, но Ниов занял свою голову тем, что всё пытался представить, какая же из себя женщина, что руководит шайкой разбойников.
Ниову на голову надели мешок. Куда-то вели довольно долго — пару часов или около того. Пару раз его ноги заплетались от боли, и он падал. Его поднимали и, не дав передохнуть, вели дальше. В колене была пульсирующая боль, но деваться было некуда — он терпел и шёл, закусив нижнюю губу.
Их остановили. Послышалась возня и переругивание. Потом их втиснули в какой-то проход, и Ниов почувствовал, что они теперь шли по твёрдому полу. Стало теплее. С них стащили мешки. Снова обшарили всех восьмерых. Отобрали всё. Брошь Ранаяра, документ о браке с Иссой, контракт наёмника — всё это оказалось в лапах у лесных бандитов. Ниов огляделся вокруг. Казалось, они в подземелье. Горели факелы, но лиц нападавших было не различить — они были перемазаны глиной и землёй для маскировки. Чуть поодаль стояла женщина, и её лицо тоже было измазано. Она ухмыльнулась и произнесла:
— Хорошо поохотились, теперь отдохнём. Неол, отведи их в тюрьму.
Безошибочно — тот же голос, что и в лесу. Так вот она какая! Ниов всё силился заглянуть ей в глаза, разглядеть черты. Но она, заметив его интерес, лишь плотнее сжала губы и дёрнула подбородком, кивком указав своим соратникам:
— Пошли!
Снова повели, на это раз без мешков. Несколько переходов и поворотов — и подземелье упёрлось в отгороженный решеткой тупик. Ниов переглядывался с Авитом, ища поддержки. В глазах всех друзей по несчастью была тревога.
Их оставили за решёткой. Правда, кинули в камеру их плащи и кое-какое тряпьё. Снаружи остались дежурить два подтянутых верзилы. Хватило только глянуть на них, чтобы понять: любые порывы бежать — это тупое и бесполезное занятие. Попытки заговорить со своими же спутниками сразу же пресекла стража грубыми тычками в бок. Пришлось молчать. Ниов выбрал из кучи тряпья свою дорожную накидку и скрючился на соломе, как мог. Он переглядывался с Авитом и остальными. Здесь было тепло, и, если бы не статус пленников, даже удобнее для ночёвки, чем в лесу, чего уж тут греха таить. Поэтому очень скоро они все-таки уснули, вымотанные ночным злоключением.