Вырвав инвалидное кресло из слабых рук изумленной малазийки, он толкнул его в темное чрево подземного перехода и погнал сквозь сумеречный зной, в котором, как цыганята, клубились черные дети. Вот она истинная воля! – с восторгом подумал Трубников. Вот Будулай с его цыганятами!
Потом до него дошел запыхавшийся голос Семина:
– Ты совсем не можешь ходить?
– Это я-то?
К полному восторгу смуглых индийских детей, всей жизнью подготовленных к любому чуду, удивительный белый калека в красивом малиновом костюме, неожиданно легко спрыгнул с инвалидного кресла, волшебно поблескивающего никелированными ручками. Малиновый костюм не был приспособлен к местному климату, но удивительный калека, вскочив с инвалидного кресла, сразу взял с места в карьер, да так быстро и ловко, что смуглые дети поняли – свое замечательное кресло он оставляет им. И, вопя, как воробьи, они мгновенно заткнули худенькими телами подземный переход, помешав странным и неуклюжим, явно не верящим в чудеса багроволицым мужчинам в черных костюмах догнать убегающих.
В каком-то китайском квартале Трубников, наконец, умерил пыл.
Золотые и красные драконы с бесчисленных витрин изумленно глазели на задыхающихся сахибов.
– Крутая тачка, – с некоторым запозданием оценил брошенное в переходе инвалидное кресло Андрюха Семин. – Как ты теперь без нее?
– Не жалей, – сопел Трубников. – Купим другую.
– Почему купим? – насторожился Андрей.
– Ты у меня на службе.
– Ну, нет, – засмеялся Семин. – Какая служба? Это невозможно. Я себе служу.
– Служил.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Да ты действительно еще ничего не знаешь! – обрадовался Трубников. – Торчишь среди индусов, как сибирский пень. В России финансовый кризис, Россия снова в развалинах. Так сказать, во тьме, слыхал про такую книжку? Ты въезжай, въезжай, от твоего «Стройинвестсервиса» сейчас рожек, наверное, не осталось. И Иваныч-старший уже не может тебя прикрыть. Все, кранты Иванычу! Ты ведь на Иваныча опирался?
– Откуда ты все это знаешь?
– Сердце подсказывает! – Трубников весело хлопнул ладонью по груди, примерно в том месте, где у него могло располагаться сердце. Он в очередной раз избег смертельной опасности и это вселяло в него массу надежд. – Я сам определил переизбрание Иваныча-старшего. Хотел тебя предупредить, но ты за бугор свалил. А тобой в Энске здорово интересуются. Власть это бизнес, ты же сам знаешь, я в это деньги вкладываю. Въезжаешь? – И умоляюще заорал: – Ты мне помоги, Андрюха! Ну, неделю, ну, две, потом поедем домой.
– Не могу.
– Да почему?
– Жду нужного человека.
– Когда прилетает твой нужный человек?
– Еще неделю назад должен был прилететь, – покачал головой Семин. – Теперь вот хожу ко всем российским рейсам.
– Баба! – радостно догадался Трубников.
Андрей хмуро кивнул.
– Ну, это же последнее дело ждать живую бабу! – радостно завопил, даже сплюнул Трубников. – Не прилетит она, мне можешь верить. Сразу не прилетела, значит, вовсе не прилетит. Плюнь на бабу. Ты что? Я тебе сниму такую, что ты ахнешь. Хочешь индуску? Или китаянку? Может, малазийку хочешь? Видел, какая гоняла мое кресло? Эротический массаж, джакузи, все такое прочее, – для авторитета приврал Трубников. – Я тебе, Андрюха, сниму любое здешнее существо, какое только ты пожелаешь.
В этот момент отвратительная рыжая обезьяна, перемахнув каменную стену, вырвала из рук Трубникова стодолларовую бумажку, которой он обмахивался от жары.
– Верни, падла! – заорал Трубников, но Сергей зажал ему рот:
– Не надо орать на обезьяну. Она дома, право имеет. Мало мне своих проблем, ты еще на меня свалился. Запомни, в этом городе нельзя орать ни на коров, ни на обезьян. На людей можно, ори. А вот будешь орать на коров и на обезьян, языка лишишься.
– Ну, теперь понял? – обрадовался Трубников. – Как я тут без тебя?
Но Семин отрезал:
– Не могу.
– Ладно, я понимаю, – рассудительно запыхтел Трубников, строя из себя мудрого, много видевшего и страдавшего человека, когда они, наконец, устроились в какой-то прохладной лавчонке. Улыбающийся хозяин, юркий, как обезьяна, вскрыл две ледяные бутылочки с кока-колой и они радостно зашипели. – Ладно, понимаю, ты каждый день ездишь в аэропорт к российским рейсам. Такое в жизни идиотов случается. Но в тебе что, жалости нет? Я без тебя пропаду, Андрюха. Ты мне нужен. Именно сейчас, здесь. Какая это жизнь, ждать русскую бабу в чужом аэропорту? Ты с ума спятил?
Не выдержав, он горестно завопил:
– А ну, вставай, поехали! Показывай лучший отель!
– В отель я тебя отвезу. Но не больше.
– Да знаю, кого ты ждешь, – уже в крытой тележке босоногого рикши заявил Трубников. – Меня не обманешь, Нюрку ждешь Стасову. Да не сжимай, не сжимай кулаки, мы с тобой два русских человека на чужбине и я тебе прямо скажу, как русский человек русскому человеку: неправильный это вариант – ждать Нюрку Стасову. Нюрка из Энска уже свалила. По крайней мере, я слышал, собиралась свалить.
– Вот я и жду ее.
