– Да в Москву она наладилась, а не в Индию! – не выдержал, разозлился Трубников. – Что ей делать в Индии? Ее нынешний хахаль живет в Москве. Он Большой человек, Нюрка таких любит. Он огонь и воду прошел, был когда-то председателем колхоза, скрещивал диких свиней и домашних, теперь дошел до самых высот, президент с ним за ручку. Его многие пытались убрать, только пока это никому не удалось. Вот такой он… Ну, хочешь, – понизил голос Трубников, – организую вечером нужный звонок, хоть в Энск, хоть в Москву? Не Нюрке, конечно, зачем ей звонить? Она сходу врать начнет, я ее знаю. Позвоним прямо Большому человеку, а? Если честно, Андрюха, – злился, сопел Трубников, я боюсь звонить из отеля, но ради тебя – рискну. Ты мне нужен, у тебя, рука легкая. Только забудь про Нюрку. Вот кто ты есть? Ну? Свободный предприниматель! Вот и занимайся свободным предпринимательством. А у Нюрки цели другие. Она художница! Слово-то какое, чувствуешь? На ца кончается, не просто. Двум таким людям, как вы, долго в одной лодке не усидеть. К тому же ты теперь на мели. Я такие вещи шкурой чувствую.
И снова завопил:
– Помоги мне!
– Нет.
Трубников долго смотрел на Семина.
Странное дело, думал он. Ну, Голощекий ладно. У Вадика Голощекого замечательные идеи были. Вадик, можно сказать, мой учитель, вот только, к сожалению, не удержался на высоте, рухнул. А Семин?… Как Андрюха Семин попал к Филину? У парня же лоб высокий. Этот Филин, вспомнил Трубников, в свое время пытался наехать на меня… Жалкое зрелище… Как Семин попал в одну компании с такими придурками, как Долган и Шурка? Или у парня совсем не было выбора? Или все же был выбор и он сознательно выбрал волю и Будулая?
И вдруг Трубников понял.
– Все, Андрюха, молчок! Я все понял! Я знаю, что тебе нужно! Вот и пусть все путём будет! С этого момента ты работаешь только на меня, понял? И никаких возражений! Деньги у тебя есть, не спорю, но лишние деньги тоже лишними не бывают. По крайней мере, ты теперь с верхом окупишь свое бессмысленное ожидание. Нашел дело – бабу ждать! А я со своей стороны гарантирую тебе классный подарок.
– Бананов купишь? – усмехнулся Семин.
– Зачем бананы? – запыхтел Трубников. – Я тебе царский подарок сделаю! Ты о таком мечтать не думал. Угадай с трех раз.
– Не буду.
– И не надо, – радостно согласился Трубников.
И объяснил:
– Подарок совершенно царский… Во-первых, отмазываю тебя от ментов в связи с той самой черной папочкой, о которой ты уже, наверное, слыхал. Во-вторых, отдам тебе Вадика Голощекого. Хватило бы и одного во-вторых, но без во-первых какой тебе в том толк? Сидя в камере Вадика не задавишь.
Поселились Трубников и Семин в соседних номерах богатого отеля «Ашока».
Увидев белые стены, картину с пальмами, низкие диваны и холодильник, а потом стрелку на потолке, указывающую направление на Мекку, Трубников вдруг понял, что любит жить.
И не просто жить. А сейчас и здесь!
Библия (placed by the Gideon) лежала в спальне на инкрустированном слоновой костью столике. Открыв ее, Трубников сразу наткнулся на слова, многократно повторенные на многих языках мира, в том числе на русском:
Вот значит как, подумал Трубников.
Будучи атеистом, пусть и не воинствующим, Трубников не собирался примазываться к вере, просто цитата его пронзила.
Это же знак свыше! Это все равно, как если бы сам Господь обнадеживающе подмигнул с небес.
– Как можно жалеть деньги, если мы живем в «Ашоке»? – отмахнулся Трубников от Семина, заказывая разговор с Москвой.
Прижав к уху отдельный наушник, Семин отчетливо слышал каждое слово.
Имена, мелькавшие в разговоре, его поразили. Почему-то он не думал, что Трубников имеет выход на такие структуры.
