Возникла неловкая пауза.
— Значит, ты решил сделать себе «рыбку»?
Я смущенно кивнул.
— Выходит так.
— Ладно. Только... ведь... я так стригусь.
Проклятье. Все-таки заметил. Заметил, что мы с ним пострижены одинаково.
— Да... — промолвил я. — Знаю.
— Значит, теперь у нас с тобой одинаковые прически. Мы оба пострижены одинаково.
Я сконфуженно улыбнулся. Может, он все-таки решит, что это хорошо. Не знаю, доводилось ли вам являться на вечеринку с такой же прической, как у кого-то из гостей. Это равносильно тому, что вы пытаетесь кому-то подражать.
— Ну... вообще-то, у меня другая стрижка, — стал оправдываться я. — Твоя... да... у тебя «рыбка». Самая настоящая. А у меня не «рыбка». Не совсем.
— Да? А что же у тебя? На вид она точно такая, как моя.
— Нет, не точно такая. Поверь мне. Похожа на твою, но это не «рыбка». Моя называется «звездочка».
Уэг молчал.
Я прокашлялся.
Где-то скрипнула половица.
Во взгляде Уэга сквозила глубокая озабоченность. Я вспомнил слова Иана. Представляю, что должен думать парень, который и так уже подозревает, что я к нему неравнодушен.
— Это не значит, что я хочу иметь от тебя детей, — сказал я.
Ответом мне по-прежнему было молчание.
— Мне пора, — наконец произнес Уэг.
Вернувшись домой в тот вечер, я мгновенно нашел свои очки. Они лежали на полу возле дивана.
Через несколько минут я получил SMS-сообщение от Иана.
«ТОЛЬКО ЧТО ЗВОНИЛ УЭГ. РАССКАЗАЛ ПРО ТВОЙ НОВЫЙ ИМИДЖ. ЧТО, ВЫШЕЛ НА ОХОТУ?»
О Боже.
Ладно, плевать. Уэг какое-то время отдохнет от меня. Завтра утром я уезжаю в Эдинбург, и слава Богу. Билет у меня забронирован, носки уложены. Скорей бы уж добраться туда и приступить к работе на благо Би-би-си.
Но у меня был еще один повод для радости. По возвращении домой накануне вечером я обнаружил у своей двери небольшую белую коробку. Небольшую белую коробку, доставленную в мою квартиру в славном Ист-Энде Лондона аж из самого Тусона в штате Аризона. Я вскрыл ее и увидел пять чудес света... видео, компакт-диск, благовония, ламинированное пристегивающееся удостоверение и сборник проповедей на все случаи жизни.
Наконец-то... я — священник!
Священник Церкви Всемирной Жизни преподобная Эми И. Лонг прислала мне все необходимое для того, чтобы я мог основать свою собственную церковь, — в том числе маленькую наклейку с надписью «ВОДИТЕЛЬ ЭТОЙ МАШИНЫ — СВЯЩЕННИК ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ», которую я мог прикрепить на свой автомобиль! Вот здорово! Теперь я могу нарушать правила дорожного движения, когда захочу! Благодарю тебя, Господи!
У меня теперь даже были свои собственные свидетельства о верности, заключении брака и наречении именем младенца, которые я мог выдавать людям по отправлении особых обрядов! Не помню, чтобы я когда-то был так сильно взволнован. Я могу нарекать именами детей! Блеск! Но какие имена им давать? Кто должен выбирать имена — я или родители? Вправе я нарекать младенцев именами по своему усмотрению? Это было бы потрясающе!
— Нарекаю тебя Пузатиком!
— Но его зовут Тим!
— Теперь уже нет. А малыш рядом с ним будет носить имя... Шао-Ли — Дитя Звезд...
Я буду парковаться где захочу, нарекать именами кого захочу... буду священником-оригиналом.
Мне захотелось побольше узнать о Церкви Всемирной Жизни, и я включил компьютер.
Через десять минут я решил, что надо бы сходить купить сутану. Я чувствовал себя глубоко духовным человеком. Но всю мою духовность как рукой сняло, едва я проверил свою электронную почту.
Мне было приятно, что я получил сообщение от Лиззи, однако смысла его я не понимал.
Дэнни,
Хорошо! Я верю тебе! Купи мне билет!
Э?
Что это значит? Чему это она верит? Наверно, послала сообщение другому Дэнни... Лично я ни во что не просил ее верить...
Я уже хотел уничтожить сообщение, и вдруг мой палец застыл над кнопкой «стереть». Я заново перечитал строчку, в которой указывалась тема. Сохо-хо-хо-хо? А в начале еще стоят буквы RE. Это же ответ. Она не могла направить ответное письмо другому Дэнни.
Но на что она отвечает?
Когда я последний раз посылал сообщение Лиззи? И о чем?
О Боже, что я наделал? У меня запылали щеки.
Это ощущение было мне знакомо, и я его ненавидел — подозрение, постепенно охватывающее тебя вместе с похмельем... подозрение, что ты, возможно, принялся слать электронные сообщения в самое неподходящее для этого время... когда был пьян. Сообщения, в которых в 9 часов утра в понедельник уже не чувствуется настроения субботнего вечера. Сообщения, которые были смешными и интригующими, когда ты отсылал их в четыре часа утра, в ту же секунду, как отосланы, теряют свою актуальность и занимательность. Что я написал? Что сказал? Излил свою душу? Поклялся в любви до гроба? Довел ее до слез своим занудством?
Нет. Нет, не может быть.
Я открыл папку «Отправленные сообщения».
О, черт.
Будь я проклят.
