Б а р м и н. Вижу один. Привлечь к работам как можно больше талантливых людей. Трехкратные, многократные проверки опытов на стадии научных исследований облегчат положение промышленности, позволят сберечь побольше денег. Ошибки в исследованиях дешевле, чем ошибки в масштабе промышленности.
Г р и ш а н к о в. Значит, наше спасение в умных людях?
Б а р м и н. Да.
Г р и ш а н к о в. Еще раз убеждаюсь, что мы не ошиблись в выборе, намечая вас руководителем атомного проекта. Но должен сказать, что вы не только ученый. Вы — политик. Это хорошо.
Б а р м и н. Я себя таковым не считаю.
Г р и ш а н к о в. Начните считать, даже если вам этого не хочется.
Б а р м и н. Очень не хочется. Но дело покажет. Если это возможно — устройте мне завтра поездку в Ленинград.
Г р и ш а н к о в
Б а р м и н. Да. Времени терять нельзя.
Г р и ш а н к о в. Ну что ж, ну что ж… Отдадите сами распоряжение генералу Зуеву. Он в полном вашем подчинении, и он все сделает лучшим образом.
Б а р м и н. Вот как? Впрочем, только так и должно быть. Прощайте.
Г р и ш а н к о в. Одну минуту. Отсюда вас отвезут в гостиницу «Москва». Мне вот позвонили… В отведенном вам номере вас ожидает жена, Кира Федоровна. Ее нашли, привезли, ну и все…
Б а р м и н. Благодарю.
Г р и ш а н к о в. Желаю удачи.
Б а р м и н. Когда-нибудь я сам себе признаюсь, что всю жизнь пил терпкий, волшебный яд желаний. Что меня неотступно преследовали мечты победить, отсрочить смерть планеты, возвеличить могущество человека. Но для этого надо убить войну. Убить саму войну! Теперь я больше ничего не хочу. Пока больше ничего. Меня страшит мысль, что Гейзенберг или Штрассман могут дать Гитлеру оружие необычайной силы. Ведь вся промышленность Европы к их услугам. Урановые рудники Чехословакии. Немецкие физики работали, работают, а мы размагничивали корабли. Это было нужно. Я занимался тем, что приносило пользу немедленно, сию минуту… Убить саму войну. Убить… Навсегда. За это, быть может, придется пожертвовать собой. Наука получает крылья, несущие с неимоверным ускорением к концу страдания Земли. В пути кому-то придется сгореть. Что ж, желание выполнить свой долг, ни разу не отступив, ничем не запятнав свою совесть, — занятие ничуть не безобиднее, чем освободить энергию атома. Зонтик в полнеба. Во все небо! Во все. Навсегда.
Б а р м и н а
Б а р м и н. Что, родная?
Б а р м и н а. Георгий!
Б а р м и н
Б а р м и н а. Испугалась…
Б а р м и н. Ох ты, чудо мое. А чего?
Б а р м и н а. Глупо испугалась. Все война… все война… Проснулась. Темно. Тебя нет. Мне показалось, что я видела сон. И тебя со мной не было. Что я все еще одна — там, в деревне… Хотела и не было сил закричать…
Б а р м и н. Ну, успокойся. Я с тобой. Мы вместе. Успокойся.
Б а р м и н а. Не оставляй меня одну… Пожалуйста, не оставляй больше меня. Пожалуйста.
Б а р м и н. Не оставлю. Никому не отдам. Не отдам. Не отпущу.
Б а р м и н а. Я глупая… недостойная…
Б а р м и н. Прекрасная. Единственная.
Б а р м и н а. Я два года крепилась. Держалась, как все женщины. Верила. Ждала. Боялась за тебя. А страшно мне стало только сейчас. Ты не любишь слезы…
Б а р м и н. Они меня делают бессильным. Успокойся.
Б а р м и н а. Прости.
Б а р м и н. Виноват я. Ты прости. И не плачь.
Б а р м и н а. Не бойся, больше не буду. Декламаций больше не будет.
Б а р м и н. Нет.
Б а р м и н а. Наверное, скоро утро?
Б а р м и н. Ничего. Надо было подумать.
Б а р м и н а. Ты все такой же. Не изменился.
Б а р м и н. И ты.
Б а р м и н а. Постарела. Опустилась.
Б а р м и н. Все равно ты — единственная.
Б а р м и н а. Я о другом. О твоей одержимости.
Б а р м и н. Вечный паладин.
Б а р м и н а. Как меня могли найти вот в такусенькой уральской деревушке? И так торопились привезти в Москву. В этом было что-то тревожное, непонятное. Успокаивало то, что со мной были внимательны, заботливы, вежливы без колкостей. Это сделал ты?
Б а р м и н. Нет, люди. Они поняли, что без тебя мне трудно.
Б а р м и н а. Прошу, договаривай до конца. Оставил меня. Не спал. Что тебя мучает?
