Человек и глобус полностью

В е р н о в а. Не надо Юрий Семенович, не надо.

Ц в е т к о в. Пойдемте к столу. Прошу. (Помогает ей дойти до стола. Оба сели.) Это спирт. Мой спецпаек. Хотите глоточек?

В е р н о в а. Нет, нет, Юрий Семенович. Свалюсь. Будет совсем непристойное зрелище. Как здесь холодно.

Ц в е т к о в. Простите. Жидкий азот. Минус сто девяносто шесть по Цельсию. Продукция мага и волшебника Капицы. (Идет к железной двери и с трудом ее закрывает.) Позвольте, а как вы сюда попали? Как вас пропустили?

В е р н о в а. Ваш часовой пригрелся на солнышке и уснул. Я пожалела, не стала будить и прошмыгнула, как мышка. Пусть он отдохнет. Вы его не ругайте, пожалуйста.

Ц в е т к о в (помолчав). А если бы… Впрочем… Не буду.

В е р н о в а. Чем же вы здесь занимаетесь, если вас охраняют? Не секрет?

Ц в е т к о в. Чепухой. Охраняют не меня, а других, чтобы они не разделили со мной возможную неприятность. А работаю я за деда-мороза, изучившего минное дело. Что-то совершенно сказочное.

В е р н о в а. Но опасное?

Ц в е т к о в. Укажи мне такую обитель, где бы сейчас не было опасно. Полное равенство судеб. Моряки вылавливают мины. Попадаются знакомые. С ними они расправляются сами. Но попадаются и незнакомые. Тогда они привозят образцы к нам. За эту дверь. Устанавливают. Потом прихожу я. Прощелыги фашисты продолжают изобретать, хитрить. В последнее время начиняют взрыватели химическими реактивами. Поэтому я жидким азотом замораживаю зону взрывателя и извлекаю вот такую штуковинку. Чертовски холодная операция. Для сугрева пью спирт. Дают умеренно и аккуратно. Вот и все.

В е р н о в а. Юрий Семенович, это же игра со смертью.

Ц в е т к о в. Чепуха. Почему вы не уехали?

В е р н о в а. У меня было мало искушений! Никто не соблазнял, не предлагал. И я не хотела. Скажем так — не могла оставить родных Но они не выстояли и сами… оставили меня.

Ц в е т к о в. И у меня тоже все умерли… Теперь никому ничем не обязан. Даже стало как-то очень легко распоряжаться самим собой.

В е р н о в а. Где Георгий Петрович? Что с вашим открытием?

Ц в е т к о в. С открытием — сплошное закрытие. Хотя я писал… Куда только не посылал письма. Меня и Алешу Черданцева вот уже год как выставили из армии, велели заниматься наукой и ждать. Помыкались мы в Казани, попробовали что-то делать, но… Моя лаборатория имела фантастический адрес: этнографический музей, возле фигуры индийского воина. Вокруг еще десятки пристанищ: под полинезийской пирогой, возле шаманского бубна, где умные люди занимались практическими делами, нужными фронту. А мы ничего такого не умели. Попросились направить в Ленинград, авось тут обстановка получше. Приехали, глянули. Алеша тут же попросился обратно в армию. Теперь он начальник передвижной рентгеновской установки на Карельском перешейке. Иногда встречаемся. У него почти приличное снабжение. Я некоторое время помогал Павлу Павловичу Кобеко изучать способы укрепления льда на Ладоге. Потом работал с локаторщиками. Теперь вот помогаю морякам. (Пауза.) Вы извините, заболтался. Все же спирт действует. Короче — иных уж нет, а те далече. Я и в институт не порывался, все равно, должно быть, ничего не уцелело.

В е р н о в а. Все приборы из вашей лаборатории спасены и спрятаны.

Ц в е т к о в. А запасы окиси урана?

В е р н о в а. Тоже спрятаны. И если я не уцелею, то вряд ли кто найдет. Все, кто это делал, погибли от голода. Вот почему я и пришла.

Ц в е т к о в (после долгого молчания). Да святится имя твое, женщина. (Пауза.) Я позволю себе в вашу честь сделать еще глоток. (Поднимает стакан.) За ваше счастье. За ваше мужество. За тех, кто встретит победу.

В е р н о в а. Вы упали духом?

Ц в е т к о в. Упавшие этим не занимаются. Они в темных углах сосут лапы и скулят. Я просто обрел то, чего мне всю жизнь не хватало, — терпение. Кто это говорил — терпи и веруй? Не помню. Что с вами?..

Вернова вдруг упала лицом на стол.

Что с вами? (Осторожно тормошит ее.) Тоня! Тоня!

Звонок телефона.

(Снимает трубку.) Я. Кто? Слушай, Алексей, хорошо, что ты приехал. Как можно быстрей тащи сюда кипяток, сахар. Здесь человеку плохо. (Бросает трубку.) Антонина Иустиновна… (Суетится вокруг нее.) Ну разве так можно? Ну, голубушка… Ну, очнитесь. Прошу вас. Ну, я варвар, грубый варвар, утомил вас разговорами. (Взял за плечи, держит ее, чтобы она сидела прямо.) Вы что, умирать собрались? Как вам не стыдно! Слышите?..

По лестнице вниз сбегает  Ч е р д а н ц е в. В одной руке у него чайник из жести, в другой — бумажный сверток.