Согласен ли он превратиться в марионетку, в клоуна, корчащего из себя журналиста?
Андреас еще немного постоял на балконе, вперив взгляд в полупрозрачные облака, постепенно тающие над вершинами баварских гор. Потом машинально посмотрел на часы у себя на руке: оказалось, прошло почти двадцать минут. Восприятие времени – странная штука. Время не всегда течет с одинаковой скоростью. Порой оно резко переключает передачу и то несется вскачь, то ползет черепахой.
Если он просидит в номере еще немного, то придется отказаться от поездки на гору Шахен, где расположен дворец «сказочного короля» Людовика II Баварского. Но у Андреаса так редко выпадали дни, свободные от срочных обязательств… А что, если сегодня он просто побездельничает? Погуляет по городку? Может, случайно встретится с Сюзанной? Он вернулся в комнату и прилег на кровать.
Пора сказать себе честно: в сущности, он – то, что называется
Как же он докатился до такого?
Ему вспомнилась ссора с Магдаленой, вспыхнувшая между ними накануне его отъезда на Олимпиаду. Они обедали с включенным радио, и он позволил себе усомниться в разумности очередного решения правительства, касающегося чести немецкого народа и расовых законов. Его слова разозлили жену, и она воскликнула:
– Тебе ничего не нравится! Ты слишком много думаешь! Хватит уже все критиковать!
Его так и подмывало сказать ей в ответ: «Зато ты со всем готова согласиться! Как и все немцы! Конечно, это же так удобно – ничего вокруг себя не замечать».
Но вместо этого он после краткого молчания вяло и даже растерянно пробормотал:
– Разве ты не видишь, что происходит в стране?
Разумеется, Магдалена воспользовалась его замешательством как признаком слабости и поспешила развить успех.
Она начала отчитывать его, как ребенка.
Выпрямившись на стуле, она вцепилась руками в край стола и тоном, не терпящим возражений, провозгласила:
– Я в отличие от тебя прекрасно вижу, что у нас происходит! Открой глаза! У людей появилась работа, они снимают квартиры, покупают машины. Ездят в отпуск. Нацизм дал нам шанс! Он нас осчастливил – всех нас!
Она немного помолчала и, не сдержавшись, добавила:
– Ты невыносим! Не представляю, как можно до такой степени быть против своего народа!
Он сделал слабую попытку возразить:
– Да, Гитлер поднял наше благосостояние, но какой ценой?
Эта реплика окончательно вывела Магдалену из себя, и их спор принял совсем уж мерзкий оборот.
– Ради всего святого, Андреас, избавь меня от своих нравоучений! Или тебе не понравилась наша прошлогодняя поездка на Мадеру, которая обошлась нам в сущие гроши, а все благодаря «Силе через радость»[14]? А два года назад, когда мы провели неделю на озере Гарда? Посмотри: у нас большая квартира, хорошо обставленная гостиная, телефон, радиоприемник и много чего еще. И не ты ли заикался, что хочешь купить автомобиль?
– Разве в этом дело? Я много работаю, поэтому у нас есть все, о чем ты говоришь, – примирительно произнес он.
Лучше бы он этого не говорил!
– Вот именно! – взвилась она. – Если бы ты поменьше работал, может, сумел бы сделать мне ребенка!
Ее слова упали, словно нож гильотины. Андреас понял, что нет смысла продолжать разговор. Зачем? Чтобы в энный раз пытаться выяснить, кто из двоих виноват в том, что у них нет детей? Чье физическое – или психическое? – расстройство стало тому помехой? И кто от этого больше страдает?
Он предпочел поскорее переключить ее внимание на что-нибудь другое и спросил, как дела у ее родителей. Магдалена успокоилась, и они спокойно доели свой обед, обмениваясь банальностями. Жена молча приняла предложенный ей мир. Наверное, сообразила, что зашла в своих претензиях слишком далеко.
Единственное, что волновало Магду, – это возможность иметь красивых детей и воспитывать их в атмосфере благополучия и безопасности. Нацистский режим положил конец анархии и принес немецкому народу очевидное процветание. Она считала, что все это – целиком заслуга Адольфа Гитлера, и испытывала к нему искреннюю благодарность. Размышлять о последствиях ей хотелось меньше всего.
Она отказывалась замечать, что страна все глубже погружается в мрак и немоту. Какой мрак, какая немота? Все вокруг ликовали и радовались новизне – уличным парадам, флагам и вымпелам, духовым оркестрам, песням, ночным факельным шествиям и танцам на площадях, освещенных бумажными фонариками. Ее тяготило одно – отсутствие у них с Андреасом детей, но этого хватало, чтобы отравить ей жизнь.