В одном научном журнале он читал об эксперименте, проведенном в институте неврологии сознания. Эксперимент подтвердил существование вида безумия, проявляющегося неожиданно и длящегося приблизительно семь минут. Но, подчеркивают специалисты, выявлены случаи, когда пациенты, перенеся семиминутный шок, под его впечатлением повторяли поступки, совершенные во время приступа. Боязливые люди превращались в импульсивных игроков. Выдающиеся управленцы однажды утром, поднявшись, чтобы отправиться на свое предприятие, прыгали с балкона пентхауса. Солдаты в бою с повстанцами разворачивались и расстреливали своих товарищей. Домашние хозяйки неожиданно покидали кухню и пускались в дорогу в поисках эмоций. Хирурги посреди операции втыкали скальпель в пациента. Пилоты с улыбкой на лице решали погрузиться в глубины океана со всем экипажем. В общем, ду́ши в порыве вдохновения и озарения ступали на дорогу без возврата.
Далее шла подборка примеров, один несообразней другого. Ему неприятно было читать. Спрашивает себя, не была ли его влюбленность следствием такого неожиданного безумия. Попытка кражи колье указывает на явный симптом того, что разум может подвести. Рядом с ним шагает осмотрительный другой. И соглашается. Это верно, что во всякой любви присутствует компонент безумия, говорит он другому, но то, что он чувствует теперь, соответствует логике. Всю жизнь мечтал о любовной истории, и начиная с этого события бешено завертелось бы его существование. Вот только, говорит он себе сейчас, влюбленность не подтолкнула пока к безвозвратному шагу. Ничто не отличает ее от вульгарной супружеской измены. Думает — ничто.
Его терзает неуверенность. Спрашивает себя, не должен ли он испытать стойкость своей любви. Почему бы и нет. А теперь, когда подземка останавливается на станции греха, он выходит из вагона. Вообще-то станция названа именем одной святой девы, которой среди многих прочих достоинств приписывается способность возвращать девичью честь потерявшим ее.
Решив положить конец сомнениям, поднимается на поверхность и оказывается в квартале греха. В отличие от других районов города в этом квартале свет не гаснет никогда. На этих улицах не отличишь дня от ночи и никто не обращает внимания на социальное положение тех, кто приходит сюда в поисках удовольствий. Здесь можно увидеть и кабриолет, который едет не спеша, и бабулю, собравшуюся распродать свои лотерейные билеты по разумной цене. Шлюшки и малолетние геи торгуют, помимо наркотиков, еще и своим телом. Вообразите себе наркотик, даже самый опасный, уничтожающий — здесь можно его найти. Вообразите себе наслаждение, даже самое извращенное — здесь оно есть, доступно потребителям. Человек из офиса читал однажды, что человеческое воображение в отношении чудовищ ограниченно. Такие потребители и сами ими являются. Но они считают себя не чудовищами, а пользователями. Тот, кто пришел покупать, знает, чего хочет. А мальчишки продают это и знают, что можно получить взамен. Цены разные — начиная с простого совокупления и быстрого облегчения от одной дозы до удовольствий, которые могут включать в себя частичное увечье или смерть. Сделка заключается с кем-то постарше. Это может быть брат, кузен, отец, с ним договариваются об эротической забаве и ее цене. Если клиенту потребуется забава, которая будет угрожать жизни ребенка или потребует его смерти, тогда договариваются об особом тарифе и заполняется формуляр, который определяет, кто будет бенефициаром детской страховки.
Заходит в красную зону. Хотя он уже бывал здесь раньше, во время приступов тоски, но никогда из боязни подхватить заразу не решался заказать услугу. Разглядывает девчонок и мальчишек и не может не думать о старичке. Не надо бы думать сейчас о старичке. Надо думать об этой девчушке, которая предлагается ему. Должно быть, нет и шести лет, но по ее улыбке можно вообразить себе все, что можно сделать с этим ротиком из пунцовых лепестков. Подавляет искушение. Проходит мимо. Сталкивается с мальчиком. Вообще-то он не может понять, какого он пола. Прекрасный экземпляр андрогинчика[9]. Или андрогиночки. Думая об этих уменьшительных, спрашивает себя, почему именно детству отдаются уменьшительные имена. Не являются ли эти детишки, вот как эта безногая, что объезжает его на доске с подшипниками, вовсе не детьми, а товаром. Рассуждает: если те, кто ищет на этих улицах удовольствий, потребители, то детей — долой угрызения совести — нужно назвать товаром. И ничто из этого не имеет отношения к любви.
Потому что один из признаков любви — ощущать себя ребенком. Ребенок не безумец. Просто он не отвечает за свои поступки. Ни секретарша, ни он сам не ответственны за соединившее их притяжение. Они как дети. Беззащитны перед всемогущей силой, которая поглотила их как торнадо. Они не решали влюбиться. Просто так случилось. По крайней мере с ним. Любовь в его случае вне его власти. Он не потребитель и не товар, ребенок — говорит он себе. Вдруг стало стыдно бродить по этим улицам.
