В противном случае житья ему не дадут, уничтожат все, что он создавал в течение всей жизни, — он окажется в положении Амилахвари… Получается… он должен будет покинуть Грузию. Да, это так. Ежели он сообщит правду царице, ежели сделает попытку защитить ее, он должен будет оставить Грузию! На сколько времени? По крайней мере, лет на пять он должен будет исчезнуть, иначе не сохранит ни жены, ни детей, ни состояния! А может, и с жизнью расстаться. Он хорошо помнит судьбу Стефанэ Амилахвари! Занкана ждет та же участь, а может быть и хуже. Потому что к тому, что сделает Занкан, послав письмо к царице и вскрыв замысел Абуласана, добавится еще и то… еще и то, что Занкан иудей, не свой и потому, стало быть, оказался таким жестокосердным… И никто не скажет, что он хранил верность царице, не наш, скажут… И разорят, с землей сровняют, уничтожат… А выдержит ли он пять лет на чужбине? Вдали от родины? Уезжая из Тбилиси на долгие месяцы, он оставлял здесь свое сердце, но знал, что скоро вернется назад, вернется, когда только пожелает, как только закончит дела… А тут пять лет, может быть, даже семь, а то и больше!
«Боже великий, Создатель ты наш, я не Давид и не Соломон, ты должен направить меня на истинный путь, ты должен указать мне его — как поступить мне, чтобы не опозориться перед всей страной… — воззвал в душе к Господу Занкан и снова предался мыслям. — Ладно, ну сообщил я царице всю правду о Боголюбском, что последует за этим? Что предпримет Тамар? Накажет Абуласана и иже с ним, окажет им сопротивление или сделает вид, что ничего особенного не происходит? Конечно, она будет благодарна мне, свадьба, наверное, расстроится, Русудан — женщина умная, она поможет племяннице… Свадьба не состоится, и это хорошо, это хорошо, но… Тамар хорошо помнит и не скоро забудет, сколько матерей одели черное в результате восстания Кутлу-Арслана, сколько детей стало сиротами. Поэтому… Именно поэтому она может сделать вид, что ничего такого не происходит. Тамар не простит Абуласану, она отплатит ему, но на письмо Занкана не отреагирует. Сегодня ей не выгодно ссориться с большинством… Сегодня для нее предпочтительнее, чтобы они держали свои сабли в ножнах, а языки за зубами. Она — дочь Георгия, и этим все сказано. Эта ее черта хорошо мне известна. Абуласану — тоже. А теперь посмотрим, если Тамар никак не отреагирует на письмо, что будет делать Абуласан и иже с ним? Для них не секрет, что Тамар идет по пути отца, а уж характер Георгия они знали прекрасно. Тамар умеет выждать удобный момент, и они примут это к сведению. Как же поступят? Тут и спрашивать нечего — они будут драться за свою жизнь, за свое спасение, а единственный путь к спасению — это путь Кутлу-Арслана. Они знают и то, что сегодня у царицы есть более насущные проблемы. Поэтому постараются опередить царицу, ударить первыми… А иначе как они защитят себя? Они заявят ей: мы сделали тебя царицей, не будешь нам подчиняться, мы же тебя и уничтожим. Сегодня они в силе, и как бы из страха перед ними царица не спасовала, а непокорные феодалы сами заявят о себе… и бунт Кутлу-Арслана окажется сладким воспоминанием для Грузии… Итак, если я скажу правду, что из этого выйдет? Снова смута в стране, снова кровь и смерть. Надо подумать, надо крепко подумать, что лучше — правда или осторожность».
Устав ворочаться с боку на бок, Занкан поднялся с постели, вышел на балкон. Над землей половцев плыла тишина. Небо было усеяно звездами, как картлийские долины — красными маками.
«Хотелось бы знать, на что надеется Абуласан, приглашая в зятья Боголюбского? Он же знает, не сегодня-завтра о его пороке станет известно всем. Он должен это понимать». Занкан уже не смотрел на звезды. Он думал и так и этак, пробовал различные варианты, ни один, впрочем, не признал разумным. Начало светать, а он так и не нашел выхода.
Рассвело, когда он лег в постель и мгновенно заснул. Проснувшись, понял, что знает, что делать. Нет, это был не выход из создавшегося положения — выход был один: сегодня же уехать, по приезде в Тбилиси попросить у царицы приема… но то, что он решил, проснувшись (а может быть, во сне), казалось ему удачной лазейкой, потому что и царице, и Абуласану предоставлялась определенная свобода действий. И его освобождала от чувства вины.
Он позвал Эуду и послал его к Боголюбским сообщить, что Занкан просит принять его. В хорошем расположении духа сел на коня — причина для приподнятого настроения у него имелась: он нашел лучший на сегодняшний день выход. Да и погода выдалась великолепная!
Сначала он заглянул в синагогу — чтобы подать милостыню, а затем отправился к Боголюбским. Его сопровождали Эуда и Гучу.
Юрий Боголюбский встретил его как-то странно. Эта странность выражалась и в его одежде, и в поведении. На нем была дорогая из благородного меха накидка и высокая меховая же шапка, которую Занкан никогда не видел на княжиче.
Юрию очень шел княжеский наряд.
