Скьяра с силой вырвал у него из руки миску и бросил за спину, где она загремела по полу коридора.
– Может, тебе еще священника для исповеди, тарелку спагетти а-карбонара и плакат с видом Капакабаны?
Белотти, вырвав руку, отскочил вглубь камеры. Скьяра смотрел на него с брезгливостью. На журналисте была казенная роба из серой фланели, измочаленной многочисленными стирками, размера на три больше. Его лица не признала бы и мать родная. Из-за сломанной переносицы вокруг глаз расплылись сизые круги, сильно распухшую шишку, которая когда-то была его носом, закрывала узкая белая повязка.
– Вы не должны так поступать со мной! – крикнул Белотти. – У меня есть права!
– Твое единственное право – заткнуться и не доставать меня.
– Сукин сын! Фашист!
– Ага! Тяжелое оскорбление официального лица при исполнении им служебных обязанностей!
– Ты мне за все заплатишь, Скьяра! Ты не знаешь, с кем имеешь дело!..
– Ты посмотри! Еще один почетный член славной партии «ты не знаешь, кто я такой». – Скьяра рассмеялся ему в лицо. – Ошибаешься, Белотти. Я хорошо знаю, с кем имею дело. Ты из тех, кто верит, что он хитрее всех. Ты тот, кто подделывает пропуска для прохода в здание суда, кто подделывает ключи, кто постоянно врет. И за чьей мордашкой святой невинности срывается грязный мафиозный убийца.
– Скьяра, ну послушай… – Белотти чуть не плакал. Голос его зазвучал умоляюще. – Один звонок. Только один. Ну что для тебя значит один звоночек, а? Никто не будет знать…
– Я буду знать! – гаркнул Скьяра. – Это мне приказано отвечать за тебя и твою безопасность.
– Скьяра, я прошу тебя, помоги мне. – Белотти вновь подошел к решетке. – Помоги мне, ради всего святого!
– Ты продолжаешь действовать мне на нервы, Белотти. Может, ты, действительно, плохо себя чувствуешь? – В голосе полицейского прозвучало сочувствие. – Может быть, для твоего же блага, для твоей безопасности надеть на тебя смирительную рубашку? И засунуть между зубов резиновую капу…
Белотти побледнел и отскочил от решетки.
– … а потом дать тебе десять тысяч вольт, для поднятия тонуса? – завершил фразу Скьяра, повернулся и пошел прочь по коридору.
Белотти остался стоять, с хрипом глотая воздух. Обвел глазами камеру. Металлическая кровать, металлический стол, металлический стул. Павильон Браски, тюремный блок Центрального госпиталя. Его поместили в ту же камеру, откуда Кармине Апра вышел на свидание с пулей.
Белотти бросился к кровати, упал на смятое одеяло. Он должен выйти отсюда. Любой ценой!
В противном случае для него тоже придет последнее свидание.
– Это было, словно почва разверзлась и поглотила его.
Бригадир Джорджио Палмьери осушил несчетную за день чашечку кофе и покачал головой.
Андреа Каларно оторвал взгляд от кусочка ночного неба, видневшегося из окна кабинета. Он сидел на краешке своего письменного стола, по-прежнему заваленного бумагами.
Дэвид Карл Слоэн, человек подполья. Вот уже два с половиной дня, с момента первого выстрела, как киллер поставил в дурацкое положение тысячи полицейских, карабинеров, агентов финансовой гвардии, других специальных служб и вооруженные силы итальянского государства.
Бригадир Антонио Де Сантис, стоящий радом с Палмьери, не глядя на Каларно, сказал:
– Шеф, послушайте…
Было что-то необычное в поведении Де Сантиса. Сидевшие в комнате уставились на него.
– Вы ведь знаете капитана Немо? – спросил Де Сантис, понизив голос.
– Не тот ли это идиот, что передавал тебе секретную информацию по похищению на улице Санцио три месяца назад?
– Он самый. И могу вас заверить, он не из тех, кто болтает понапрасну.
Каларно опять провел ладонью по щетине, жесткой, как ежовые иглы.
– Ну! Продолжай.
– Так вот, капитан Немо слышал нехорошие вещи. – Де Сантис облизал губы. – Кажется, тот, кто убрал Апра, сейчас хуже чумного. Нам он нужен живым, а кое для кого было бы лучше, если б мертвым.
Каларно пристально посмотрел на него. Если за словами капитана Немо что-то стоит, то его, Каларно теория о том, что Франческо Деллакроче, гипотетический заказчик убийства Апра, начал охоту на Слоэна, не лишена логики и истины.
– Добрый вечер, комиссар, – услышал он за спиной.
Каларно обернулся. На пороге в безукоризненном сером костюме стоял Ричард Валайн.
Агент ББОП, казалось, не замечал тяжелой атмосферы, царившей в комнате. Или заметил, но не подал виду.
– В холле все готово, – сказал Валайн. – Вы будете присутствовать?
– Вынужден присутствовать, мистер Валайн. Однако эта блестящая идея ваша, а не моя.
– Вы играли свою игру, Каларно. И проиграли. Пришел момент сменить тактику.
– Это проблема точки зрения. – Каларно кивнул в сторону ночного окна. – Слоэн еще там. Остановить его не удалось нам, не удастся остановить и системе. Я не знаю, как вам удалось убедить прокурора, да и знать этого не хочу, но то, то вы пытаетесь сделать – предпосылка к самому настоящему суду Линча.
На лице Валайна появилась традиционная желчная улыбка.
– Было время, когда суд Линча был законен.
– В ваших краях, может быть. В наших – всегда был преступлением.