– Поверните голову, барон Юр. Он сидит за вами на скамье баронов.
Лорд Юр обернулся, но Гуинплен сидел, опустив голову, и лица его не было видно.
– Смотрите! – воскликнул старик, не видя ничего, кроме волос Гуинплена. – Он уже усвоил новую моду. Не носит парика.
Грентэм подошел к Колпеперу:
– Вот кто попался-то!
– Кто?
– Дэвид Дерри-Мойр.
– Почему?
– Он уже больше не пэр.
– Как так?
И тут Генри Оверкерк, граф Грентэм, рассказал Джону, барону Колпеперу, весь «анекдот», то есть историю о выброшенной морем и доставленной в адмиралтейство бутылке, о пергаменте компрачикосов, о королевском приказе, скрепленном подписью Джеффриса, об очной ставке в саутворкском застенке, о том, как отнеслись ко всем этим событиям лорд-канцлер и королева, об отречении от католических догматов в стеклянной ротонде, наконец, о принятии лорда Фермена Кленчарли в члены палаты перед началом заседания. Оба лорда старались разглядеть сидевшего между лордом Фицуолтером и лордом Эранделом нового пэра, о котором столько говорилось, но, так же как и лорду Юру и лорду Энсли, им это не удалось.
Отчасти случайно, отчасти потому, что об этом позаботились его восприемники, предупрежденные канцлером, Гуинплен сидел в тени, укрывавшей его от любопытных взоров.
– Где же он, где?
Все задавали этот вопрос, но никому не удавалось как следует рассмотреть нового лорда. Некоторые, видевшие Гуинплена в «Зеленом ящике», сгорали от любопытства, но все их усилия были тщетны. Иногда на балу старые вдовы благоразумно охраняют от нескромных взоров молодую девушку, так и Гуинплена заслоняли широкие спины пожилых, немощных и ко всему безучастных лордов. Старики, страдающие подагрой, мало интересуются тем, что не имеет к ним прямого отношения.
По рукам ходила копия записки в три строки, которую, как уверяли, герцогиня Джозиана прислала своей сестре, королеве, в ответ на предложение ее величества выйти замуж за лорда Фермена, нового пэра, законного наследника баронов Кленчарли. Вот ее содержание:
«Государыня!
Я согласна. Это даст мне возможность взять себе в любовники лорда Дэвида».
Внизу стояла подпись:
Молодой лорд Чарльз Окемптон, барон Мохен, из числа тех, кто не носил парика, с наслаждением читал и перечитывал эту записку. Льюис Дюрас, граф Фивершем, англичанин, отличавшийся чисто французским остроумием, с улыбкой поглядывал на Мохена.
– Вот это женщина! – воскликнул лорд Мохен. – На такой стоит жениться!
И тут два лорда, сидевшие рядом с Юрасом и Мохеном, услышали следующий разговор:
– Жениться на герцогине Джозиане, лорд Мохен?
– А почему бы нет?
– Черт возьми!
– Это было бы счастье!
– Это счастье делили бы с вами другие.
– Разве бывает иначе?
– Вы правы, лорд Мохен. Когда дело касается женщины, нам всегда перепадают крохи с чужого стола. Кто положил этому начало?
– Должно быть, Адам.
– Вовсе нет.
– Наверно, Сатана.
– Дорогой мой, – заметил в заключение Льюис Дюрас, – Адам только подставное лицо. Его надули, беднягу. Он взвалил себе на плечи весь род людской. Дьявол сотворил мужчину для женщины.
Натаниэль Крью, бывший пэром вдвойне, светским в качестве барона Крью и духовным в качестве епископа Дерхемского, сидя на епископской скамье, окликнул Гью Чолмлея, графа Чолмлея, известного законоведа.
– Возможно ли это?
– Вы хотите сказать – законно ли это? – поправил его Чолмлей.
– Принятие нового лорда совершилось не в зале палаты, – продолжал епископ, – хотя, как говорят, подобные примеры бывали и раньше.
– Да. Лорд Бошан при Ричарде Втором, лорд Ченей при Елизавете.
– И лорд Брогил при Кромвеле.
– Кромвель в счет не идет.
– Что вы обо всем этом думаете?
– Как вам сказать…
– Милорд граф Чолмлей! Какое же место будет занимать в палате молодой Фермен Кленчарли?
– Ваше преосвященство! Республика нарушила исконный порядок старшинства, поэтому пэрство Кленчарли занимает теперь место между пэрством Барнард и пэрством Сомерс, следовательно, при подаче мнений лорд Фермен Кленчарли будет говорить восьмым.
– Подумать только! Ярмарочный фигляр!
– Происшествие само по себе не удивляет меня, ваше преосвященство. Такие вещи случаются. Бывают еще более удивительные. Разве накануне Войны Алой и Белой розы первого января тысяча триста девяносто девятого года не высохла внезапно река Уза в Бедфорде? Но если может высохнуть река, то и вельможа может оказаться в подневольном положении. Улиссу, царю Итаки, приходилось браться за всякую работу. Фермен Кленчарли оставался лордом под оболочкой скомороха. Одежда простолюдина не умаляет того, в чьих жилах течет благородная кровь. Однако принесение присяги и принятие в члены палаты вне залы заседаний, хотя они и произведены вполне законно, могут все же вызвать возражения. Я полагаю, что нам необходимо сговориться, следует ли сделать по этому поводу запрос лорд-канцлеру. Через месяц-другой станет ясно, как нам поступить.
– Все равно, – заметил епископ. – Такого происшествия не было со времен графа Джесбодуса.
