Они остановились у барьера. На них были костюмы горожан, преимущественно черного цвета; каждый имел при себе шпагу.
Спикер, достопочтенный Джон Смит, эсквайр, депутат от Андовера, поднялся на помост перед барьером. На нем была длинная мантия черного атласа с широкими рукавами и разрезами спереди и сзади, обшитыми завитушками из золотых шнуров; парик у него был немного меньше, чем у лорд-канцлера. Несмотря на его величественный вид, чувствовалось, что он исполняет здесь второстепенную роль.
Члены палаты общин почтительно стояли с обнаженными головами перед лордами, сидевшими в шляпах.
Среди представителей нижней палаты можно было увидеть Джозефа Джекиля, главного судью города Честера, трех присяжных законоведов ее величества: Хупера, Пауиса и Паркера, генерального прокурора и генерального стряпчего Саймона Харкорта. За исключением нескольких баронетов, дворян и девяти лордов – Харпингтона, Виндзора, Вудстона, Мордаунта, Гремби, Скьюдемора, Фиц-Хардинга, Хайда и Беркли – сыновей пэров и наследников пэрств, все остальные принадлежали к среднему сословию. Они стояли темной молчаливой толпой.
Когда их шаги стихли, глашатай пристава черного жезла, стоявший у дверей, воскликнул:
– Слушайте!
Коронный клерк встал. Он взял с подушки пергамент и, развернув, прочел его. Это было послание королевы, в котором сообщалось, что своими представителями в парламенте, облеченными правом утверждать билли, она назначает трех комиссаров, а именно…
Тут клерк повысил голос:
– Сиднея, графа Годольфина.
Клерк поклонился лорду Годольфину. Лорд Годольфин приподнял шляпу. Клерк продолжал:
– Томаса Герберта, графа Пемброка и Монтгомери.
Клерк поклонился лорду Пемброку. Лорд Пемброк прикоснулся к своей шляпе. Клерк продолжал:
– Джона Голлиса, герцога Ньюкасла.
Клерк поклонился лорду Ньюкаслу. Лорд Ньюкасл в ответ кивнул головой.
После этого коронный клерк снова сел. Поднялся парламентский клерк. Его помощник, стоявший на коленях позади него, последовал его примеру. Оба стали лицом к трону, а спиною к членам палаты общин.
На подушке лежало пять биллей. Эти пять биллей, принятые палатой общин и одобренные палатой лордов, ожидали королевской санкции.
Парламентский клерк прочел первый билль.
Этим актом нижней палаты издержки в сумме одного миллиона фунтов стерлингов, произведенные королевою на украшение ее резиденции в Гемптон-Корте, относились за счет государства.
Окончив чтение, клерк низко поклонился трону. Его помощник поклонился еще ниже; затем, став вполоборота к представителям палаты общин, произнес:
– Королева принимает ваше добровольное даяние и изъявляет на то свое согласие.
Затем клерк прочел второй билль.
Это был проект закона, присуждавшего к тюремному заключению и штрафу всякого, кто уклоняется от службы в войсках ополчения. Это ополчение, служившее безвозмездно, выставило в царствование Елизаветы при приближении испанской Армады сто восемьдесят пять тысяч пехотинцев и сорок тысяч всадников.
Оба клерка снова поклонились «королевскому креслу», после чего помощник клерка, обернувшись в сторону палаты общин, произнес:
– Такова воля ее величества.
