Конни отпирает запертую дверь и входит в маленькую кладовую. Здесь нет зеркала, так что она пытается рассмотреть себя в отражении старого компакт-диска. Хорошо, что проверила: на зубах у нее помада. Заметил ли Богдан? Она опускается на колени перед сейфом и одной рукой набирает шифр, а другой протирает передние зубы. А вдруг он уже видел помаду, а теперь обратит внимание на то, что она ее стерла? Конни достает из сейфа кило кокаина в оберточной бумаге со штемпелем: «Хрупкие предметы: этой стороной вверх». Тогда он поймет, что она смотрелась в зеркало. Не слишком ли откровенно она в нем заинтересована? Конни запирает сейф и возвращается. Поздно уж, заметил так заметил. Раньше надо было думать.
Конни снова запирает дверь хранилища и кладет пакет на директорский стол рядом с деньгами. Богдан в упор смотрит на нее. На зубы?
– Хочешь проверить? – спрашивает она.
– Нет, – говорит Богдан и, вынув из сумки деньги, кладет пакет на их место.
– Это будут постоянные закупки? – интересуется Конни. – Для постоянных клиентов есть особое предложение.
– Нет, только один раз, – отвечает Богдан.
«Особое предложение – это перебор, – думает Конни. – Откровенный флирт. Идиотка». Она считает нужным пожать плечами.
– Ну, тебе виднее.
– Да, – кивает Богдан.
– Давай отопру, выпущу тебя.
Конни проходит к двери, открывает ее. Их снова заливает солнечным светом. Богдан, слегка пригнувшись, выходит.
– Спасибо, Конни.
Конни снова пожимает плечами – идеальный жест – и закрывает за ним дверь. Затем прислоняется к ней спиной и жадно дышит.
Господи, вот это напряжение! На остаток дня потребуется взять выходной.
Богдану не приходится далеко идти. Он встречается с Роном на пирсе. С Конни все прошло нормально, не похоже, что она на него обижена. Так трогательно у нее были испачканы помадой зубы. Он хотел ее предупредить, потому что, судя по всему, она собиралась на свидание. Но Конни явно заметила сама и с кокаином вернулась уже без помады. Он вздохнул с облегчением: хорошо, что не пришлось об этом упоминать, – кажется, она пребывала в напряжении в связи с его приходом.
Он поторопился выбраться из гаража не в последнюю очередь потому, что там ужасно пахло.
Высмотрев Рона, Богдан идет к нему. Рон одет как водопроводчик.
– А вот и Богдан, – отмечает Рон.
– Привет, Рон, – говорит Богдан.
– Так это там? – спрашивает Рон, кивая на сумку.
– Ага, там, – отвечает Богдан.
– Молодец. Спорим, ты удивлен, что я нарядился водопроводчиком?
Богдан качает головой:
– Не особенно. Ваша компания меня уже ничем не удивляет. Я больше удивился бы, не нарядись ты водопроводчиком.
Рон кивает, признавая его правоту.
– Как Ибрагим? – спрашивает Богдан. – Когда возвращается?
– Он в порядке, сынок. Малость сбили с ног, ты слыхал? Неприятно.
Богдан кивает.
– Вам нужна помощь с парнем, который это сделал?
Рон берет у него сумку.
– А ты и так помогаешь.
– Так я и думал, – снова кивает Богдан. – Хорошо, я рад. Ты знаешь, вам стоит только попросить, я все сделаю.
– Хороший ты парень. – Рон тянет носом. – Но, господи, Богдан, чем это пахнет?
Элизабет с Джойс идут по Сент-Олбанс-авеню. Улица застроена маленькими отелями и домами отдыха. По ней можно пройти из конца в конец, ни разу не ощутив потребности поднять глаза от телефона, – как раз то, что надо. Они добираются до строения под номером 38. Во всех окнах, выходящих на улицу, опущены жалюзи, а в витринном окне висит плакат четырехлетней давности: «Голосуй за либерал-демократов!» Прямо как по учебнику.
Напротив припаркован фургон «Связь “Вирджиния”». Элизабет стучит в водительское окошко. Ее ожидают.
Девушка за рулем складывает газету, опускает стекло и поднимает бровь.
Элизабет слово в слово повторяет то, что ей было велено:
– У меня прерывается прием, а я не хочу пропустить «Остров любви». – Кто-то в МИ-5 повеселился, выдумывая для нее пароль.
Шофер, как и ожидалось, отвечает:
– Вы из номера 42?
Элизабет кивает.
– Там «Скай», а не «Вирджиния».
– Простите за беспокойство, – отвечает Элизабет и протягивает девушке руку. При рукопожатии в ее ладонь ложится ключ. Шофер снова поднимает стекло и возвращается к газете.
Ужасно скучная работа. Элизабет девушке сочувствует. У нее хоть газета есть. Бывало, в Восточной Европе на двенадцатичасовых сменах Элизабет убить была готова за «Дэйли телеграф». И даже за «Дэйли миррор».
Через дорогу они идут к дому.
– Шпионские штучки? – спрашивает Джойс. – Это был пароль?
– Очень примитивный, да. Просто для опознания.
– Джоанна смотрит «Остров любви». Говорит, я была бы в восторге. Там такие мужчины и все, что мне нравится.
На передней двери записка: «Рекламу не бросать». Дверь снаружи выглядит обычной, но Элизабет знает, что изнутри она наверняка укреплена сталью, на случай если кому-то взбредет в голову что-то нехорошее. И ключ на вид самый обыкновенный, а на самом деле электронный: стоит вставить его в замок, как из дома доносится несколько гудков – тихих, чтобы не слышно было с улицы.
Дверь открывается, и Элизабет смотрит на часы: 17:25. Рон уже должен был получить пакет.
