– Я не хотел бы оставаться последним, – говорит Ибрагим. – Я всегда старался ни к кому не привязываться, но к этим троим привязался.
– Ну, скажем, вы станете третьим, а Джойс тогда последней.
– И оставлять Джойс одну мне не хочется.
– Ну, по-моему, Джойс надолго одна не останется, как вы считаете?
– Пожалуй, что нет, – улыбается Ибрагим.
– Она такая озорница.
Ибрагим, задержавшись у двери, достает из кармана пиджака бумажник.
– Боюсь, у меня только карта, Энтони. Последние наличные потратил на такси. – Открыв бумажник, он хмурится. – Странное дело, но и карточки нет.
– Чего только клиенты не придумывают, – усмехается Энтони.
– Должно быть, куда-то задевал. Мне так жаль. Можно записать на мой счет?
Энтони подходит к Ибрагиму, обнимает его.
– Этот раз – за мой счет. А теперь скачите, красавчик. При виде вас все попадают, как мухи.
Ибрагим рассматривает себя в зеркало, поворачивает голову влево и вправо. И кивает.
– Спасибо, Энтони. Думаю, и правда попадают.
Элизабет выходит из кухни. Если в доме кто-то и побывал, их уже нет, в этом она уверена. Так говорит ей внутреннее чутье, но все же она прикладывает палец к губам и жестом велит Джойс оставаться на месте. Ногой осторожно толкает дверь в гостиную. Никого. Два стула, два приставных столика, тумбочка с радиоприемником и вазой с цветами. Ни тела, ни крови – уже кое-что. Это внушает Элизабет некоторую надежду. Она понимает, что придется подниматься по лестнице. И знает, что окажется уязвимой, если наверху кто-то есть. Без оружия… Она оборачивается к холлу, однако Джойс не видит. Мгновение паники, но Джойс уже выходит из кухни, держа по ножу в каждой руке. Элизабет кивает.
Большой нож Джойс отдает ей. И шепчет:
– Осторожно, держи за ручку.
Сердце у Элизабет колотится о ребра. Часто, но уверенно. Это хорошо.
Есть ли кто-то в доме? Она попала в ловушку? И, хуже того, завела в ловушку Джойс?
Она показывает Джойс, чтобы та осталась внизу, и поднимается по лестнице.
О Роне много чего можно сказать, но никто не скажет, что он не похож на водопроводчика. Райан Бэйрд впускает его не глядя.
– Я от жилищного кооператива, проверить напор воды. Подержите сумку, у меня в ней инструменты. Не волнуйтесь, все бесплатно.
Так это и есть Райан Бэйрд? Мальчишка, который пнул в затылок и оставил умирать лучшего друга Рона?
Сколько же ему? Семнадцать? Восемнадцать? Тощий, волосы высветлены, блестящие серые спортивные брюки, голая грудь. Открыл с джойстиком в руках и, как только Рон спросил, где ванная, снова уселся играть. Несколько лет назад Рон ему навалял бы прямо с порога. Но порой методы Элизабет работают лучше, так что он будет делать то, что ему велено. И, может быть, еще дождется случая врезать Райану Бэйрду прямо в разинутый рот. Рон на это надеется. При всем почтении к Ганди и ему подобным иногда приходится переходить черту.
Рон поднимает крышку бачка, достает из спортивной сумки пакет в оберточной бумаге и запихивает его как можно глубже. Не так уж много кокаина на десять тысяч фунтов, думает он. Надо будет при случае обсудить это с сыном Джейсоном.
Рон возвращает крышку на место, проверяет, нормально ли она встает на бачок, затем снова снимает ее. После сует руку в карман комбинезона. Неизвестно, где Элизабет его раздобыла, но до чего же удобная одежка. Интересно, можно будет оставить себе? Хотя все время ходить в комбинезоне может быть чревато. От этого – один шаг до выхода за покупками в пижаме.
Он вытаскивает кредитку Ибрагима и аккуратно опускает ее в бачок.
Установив крышку, Рон застегивает молнию сумки. Он вдруг осознает, что ему действительно нужно в туалет, но решает потерпеть. Как знать, что получится, если спустить воду из бачка с килограммом кокса внутри?
Выйдя в коридор, Рон кричит: «Готово дело, приятель!» – и, не дождавшись от Райана Бэйрда ответа, покидает квартиру.
Он выжидает минуту-две – ведь никогда не знаешь, кто может тебя услышать, – и только потом берется за телефон. Одноразовый, звонок с него нельзя отследить. У Джейсона таких полно, и он даже глазом не моргнул, когда отец попросил поделиться. Рон набирает номер констебля Донны де Фрейтас. Та отзывается с третьего гудка.
– Алло?
– Алло, это Донна де Фрейтас?
– Привет, Рон, это вы?
– Нет-нет, не знаю никакого Рона. Просто хочу сообщить информацию.
– Ну, допустим. Валяйте. Только быстро. Я смотрю запись с камеры наблюдения: как «Рено» въехал в пекарню Грегга.
– Видите ли, я водопроводчик…
– Так-так…
– И работал в номере восемнадцать по Хэзелден-гарденс.
– Хэзелден-гарденс, восемнадцать?
– Ага, так я там кое-что нашел. В туалетном бачке, первая дверь по коридору, как вломитесь.
– Понимаю… сэр. А жилец сейчас дома?
– Да. Еще и без рубашки, Донна. Господи, я ему чуть не врезал.
– Что ж, файрхэвенская полиция благодарит вас за содействие, сэр. Но мы не можем вломиться в частное жилище без основательной причины.
– А какая, например, может быть причина?
– Ну, например, если на кого-то напали.
– Ах да, точно, напали. Вопли и все такое.
– О’кей, выезжаем.
– Хорошо. Возьмите с собой Криса.
– Вы не могли бы назвать свое имя?
